Астральное тело холостяка

В маленьком городке Бойске – он расположен в Московской области, но навряд ли вы о нем слышали – погиб священник, отец Дионисий. В его вещах была найдена фотография, на которой среди других людей запечатлена юная Людмила. Сначала эксперт вынес вердикт «самоубийство».

– Это невозможно, – тихо произнесла Лисонька.

– Верно, – согласился я, – суицид большой грех, верующий человек не решится на него. И уж тем более служитель церкви. А все, кто знал отца Дионисия, в один голос твердили, что он святой человек. Прихожане не поверили заключению полицейского врача, устроили скандал. Местное начальство, решив не злить электорат, настучало по шапке патологоанатому, и тот изменил вердикт: самоубийства не было, отец Дионисий поднялся на колокольню, у него закружилась голова, у батюшки случился инсульт, и он просто рухнул с высоты.

Лисонька, которая к этому моменту встала, подошла к окну и стала смотреть куда-то вдаль, резко обернулась.

– Он упал? С колокольни?

– Да, – подтвердил я.

– Это невозможно! – топнула ногой девушка. – Он бы туда никогда не полез, потому что панически боялся высоты.

Я уставился на Лисоньку.

– Вы знали отца Дионисия? И похоже, хорошо, раз знаете о его страхе.

Собеседница оперлась спиной о подоконник.

– Когда-то я очень любила Никиту Слонова… Простите за обман, я не пресс-секретарь актрисы. Давайте познакомимся заново: здравствуйте, Иван Павлович, я Людмила Олеговна Грибанова.

Глава 31

– Она же зрелая дама! – выпалил я от растерянности. – А вы выглядите юной девушкой!

Людмила засмеялась.

– Свои годы я не афиширую, поэтому любимая забава журналистов, фанатов и тех, кто меня искренне терпеть не может, обсуждать возраст Грибановой. Вилка от двадцати пяти до семидесяти лет. Так забавно! Когда на экран вышла моя первая кинолента, один умный человек посоветовал: никогда никому не сообщай правды о себе, всем выдавай разную и лучше всего неверную информацию, чем фантастичнее она будет, тем скорее в нее поверят. Я его послушалась и ни на секунду потом не пожалела. Иван Павлович, мне не двадцать пять, но и не семьдесят.

– Знаю ваш истинный возраст, – тихо уточнил я, – потому что в отличие от борзописцев использую достоверные источники информации. Но… Как вам удается так выглядеть?

Людмила улыбнулась.

– Для начала генетика. Мои мама и бабушка всегда выглядели молодо, бабуле и в девяносто лет в метро место не уступали. Один раз мы с ней куда-то ехали, вошла толстая старуха и сказала Елизавете Ильиничне: «А ну, иди отсюда! Я постарше тебя, стоять не могу, больная совсем». Бабуля легко вскочила (она была маленькая, хрупкая) и спросила: «А сколько вам лет?» – «Шестьдесят уже», – объявила гора жира.