Ассистент убийцы

Не исключено, что мы с вами еще встретимся.

– Очень надеюсь, что этого не случится! – отчеканила Колесникова, схватила ручку и снова принялась что-то писать.

Вене не оставалось ничего другого, кроме как отправиться восвояси. Он вышел из кабинета.

Покидая здание больницы, старший лейтенант был уверен в том, что Колесникова ему врала.

«Эта женщина что-то знает. Если это так, то я не должен уходить отсюда ни с чем. Пожалуй, я останусь тут и подожду», – подумал он.

Веня устроился за толстым тополем, возвышающимся напротив главных ворот, и не отрывал от них взгляда. Он простоял там не меньше часа."

"Люди приходили и уходили, но та женщина, которую ждал опер, по-прежнему не появлялась.

«Неужели предчувствия обманули меня? Колесникова будет дежурить всю ночь и не станет ничего предпринимать? Или же она все-таки знает, где находится Соколовская, уже позвонила ей и сообщила о моем визите?»

В том, что эти женщины как-то связаны между собой, Веня был уверен. Он покусывал губы, ноги его гудели, глаза слезились. Ему очень хотелось есть.

Когда к воротам подъехала темно-синяя «Победа» с серым верхом и шашечками по бокам, парень ощутил азарт. Колесникова вышла из ворот и направилась к машине.

«Да! Вот она».

Не оглядываясь, Колесникова уселась в такси, и оно тут же растворилось в густом потоке машин.

Глава 4

Прохор Котеночкин, в прошлом старшина команды мотористов подлодки М-32, после окончания войны вернулся в свой родной город Псков и тут же угодил в скверную историю. Как-то вечером, возвращаясь от приятеля, он столкнулся с четырьмя молодыми людьми, которые сидели на детской площадке, сквернословили, пили «белую головку» и горланили песни под гитару. Бывший подводник не смог просто так пройти мимо и сделал разнуздавшимся юнцам внушение. Словесная перепалка перешла в драку, в результате которой Прохор лишился зуба, но одержал убедительную победу. Удар у него был неслабый.

Однако беда состояла в том, что один из его противников потерял глаз. Возвращаясь из гостей, Прохор, естественно, находился в легком подпитии, что стало лишним доводом при вынесении ему обвинительного приговора. За нанесение тяжких телесных прокурор требовал для Котеночкина пятерик, но судьи учли ситуацию и ограничились тремя годами лишения свободы.

Прохор отсидел этот срок от звонка до звонка, потом поселился в квартире своей пожилой матери и вскоре устроился на работу в таксомоторный парк, расположенный на Текстильной. За три года заключения характер Прохора, который и до этого отличался упрямством и нелюдимостью, и вовсе испортился до неузнаваемости. Старенькая мать то и дело отчитывала сына за его сварливость, уговаривала обзавестись семьей. Однако Прохор так и не смог отыскать себе жену.