Ассирийский мушаркишу

Как только им продемонстрировали плененного Шузубу-халдея, как тут же прибыла делегация от горожан с просьбой простить неразумных. Их простили, то есть не убили, не изнасиловали, не продали в рабство, как обитателей Восточной части. Им предложили выйти с личными вещами и отправиться под охраной в недавно захваченные города в Загросских горах на границе с Эламом. Там они будут рядом со своими бывшими союзниками. Вариант не сладкий, но лучше смерти или рабства. После чего весь город был отдан войскам на разграбление. Разрешалось забирать все, что найдут, отдав треть правителю Ассирийской империи, и убивать или продавать в рабство любого, кого там найдут, кроме стриженных наголо — священнослужителей и обслуги храмов. Этим разрешен свободный выход и дальнейшее путешествие на любую из четырех сторон света.

Синаххериб хотел дать такую привилегию и прорицателям, на которых он неровно дышит. Я подсказал, что, если бы они были истинными, то знали бы, чем закончится осада, и заблаговременно покинули город, а шарлатанов жалеть незачем. Как ни странно, шарр Ассирии согласился со мной. Его холуи сочли это явным признаком того, что я опять в фаворе, и начали набиваться ко мне в друзья. Послал их всех оптом в местный вариант пешего эротического тура, связанного с мулом.

— Что ты хочешь получить в награду? — спросил Синаххериб, когда я утром прибыл к нему с докладом о захвате Западной части Вавилона. — Я выполню любое твое желание.

Ситуация из разряда «Поймал Аладдин золотую рыбку».

— Вернуться домой, — ответил я. — Когда нужен буду, позовешь.

Он улыбнулся и посмотрел на сына, который сидел рядом и смотрел на меня удивленно. Видимо, отец предсказал, что примерно так я и отвечу. Это явно не вписывалось в алгоритм поведения остальных их подданных, которым всегда что-нибудь надо.

— Ашшурахаиддин хочет стать шаканнакку Вавилона, и я думал назначить тебя его главным советником, — сообщил Синаххериб. — Что скажешь?

— Что принять власть в этом городе — это, как, блуждая в жару по пустыне, найти самородок золота весом в один каккару: и выбросить жалко, и нести тяжело, — перевел я на понятный им язык известную мне поговорку. — В итоге золото убьет того, кто его нашел, и будет ждать следующую жертву.

— Я тоже ненавижу Вавилон. Все мои беды пришли из этого города, проклятого богами, — с горечью признался шарр Ассирии. — Хочу уничтожить его, чтобы следа не осталось.

Я знал, что через какое-то количество десятилетий Вавилон будет столицей империи, после чего начнет постепенно захиревать, превратившись в Средние века, когда здесь надолго установится мир, в деревушку, а потом и вовсе исчезнет, продолжая жить только на страницах Библии. Вспомнят о нем во второй половине девятнадцатого века.