Ассирийский мушаркишу

Я передал своего Буцефала, а Абая мула сопровождавшим нас кавалеристам, чтобы доставили животных домой, и расположился под навесом в кресле-троне из черного дерева с красной подушкой, вышитой золотыми нитками. Обычно его занимал правитель Ассирийской империи или кто-нибудь из его сыновей. Передо мной стоял столик из черного дерева со вставками из красного на столешнице, образовавшими узор, который менялся в зависимости от угла зрения: на передний план выступали то черные, то красные квадратики, из-за чего сложная геометрическая фигура как бы поворачивалась к тебе противоположными сторонами. Чернокожий юноша-раб, низко поклонившись, тут же подал мне серебряный кубок с финиковой бражкой, довольно приятной.

Галеру с помощью спешившихся кавалеристов дружно столкнули на воду. Ловко развернувшись, она понеслась вниз по реке под монотонные удары по барабану, задававшему темп. Два рулевых управляли двумя сочлененными веслами каждый на своем борту. Команды отдавал пожилой шкипер с седой бородой. Наверное, управление галерой шарра — пик карьеры для таких, как он. Впрочем, судоводителем он был очень толковым. Шли мы днем и ночью без остановок и при этом ни разу не сели на мель, не впилились в берег.

Когда стемнело, раб постелил мне на палубе тюфяк, набитый перьями, подушку-валик с овечьей, вроде бы, шерстью и тонкое шерстяное одеяло. Ночью на реке было сыровато. Разбудили меня рано утром, когда уже были видны крепостные стены с башнями и верхушки зиккуратов Сиппара. Мне одно было непонятно: зачем этот город, имевший стойкую традицию сдаваться без боя, потратил деньги на оборонные сооружения? Для защиты от разливов Евфрата хватило бы валов.

Ставка правителя Ассирийской империи располагалась в резиденции шакканакку Сиппара. В прохладном большом помещении, освещаемом только масляными лампами, Синаххериб сидел на походном троне из черного дерева, а кресло шакканакку занимал его сын и наследник Ашшурахаиддин — полноватый юноша с мясистыми губами сластолюбца, одетый довольно небрежно, что надо было суметь, облачившись в длинную белую тонкую льняную канди с короткими рукавами и красной бахромой по подолу и сверху тонкий пурпурный конас (накидка-плащ) с золотой бахромой, скрепленный на правом плече золотой фибулой в виде льва, изогнувшегося в прыжке странным образом, будто в брюхо ширнули копьем. Не знаю, что отец рассказал сыну обо мне, но смотрел с нескрываемым интересом и немым вопросом: «Неужели и такое бывает⁈». По бокам от них стояли четыре чернокожих охранника-нубийца с хопешами, а у стен сидели по три писца, готовые запечатлеть на глиняных табличках любой приказ или просто гениальное высказывание владыки цивилизованной части нынешнего мира, как он сам считает.