Ассана. Путь к свободе

— Алексей Сергеевич! — окликнула я усатого, высокого мужчину средних лет, бывшего полковника, соседа по лестничной площадке, — у вас не найдётся топора?

— Найдётся, — кивнул он. — Зачем тебе?

— Мне нужно несколько толстых ветвей срубить, чтобы смастерить волокуши.

— Погодь, я тебе подсоблю, — я, не будь дурой, с радостью согласилась. И через пол часа получила желаемое.

— С нами пойдёшь? — вдруг спросил сосед, но я качнула головой.

— Бабушка Надя не бросит мужа. А я должна за ней присмотреть. Так что я с ними.

— М-да, — хрустнул пальцами бывший полковник, — пойдём ко мне, дам тебе кое-что.

Несколько часов спустя мы, наконец-то, выступили. Шестьдесят восемь человек. Во главе нашей процессии встали Акакиевич и два незнакомых мне мужика. Один лет пятидесяти, второй помоложе, где-то около тридцати-тридцати пяти.

Я и бабушка встали в центре колонны, и вся эта толпа почапала в неизвестность.

Глупость несусветная. Но я решила не выступать. Меня всё равно никто не послушает. Для всех я — внучка бабы Нади и Альберта Акакиевича и вообще, тёмная лошадка.

Оглянувшись, бросила последний взгляд на дом и на оставшуюся менее многочисленную группу людей, что всё ещё продолжала вдумчиво собирать свои вещи в компактные тюки. И я по достоинству оценила их организованность. Даже позавидовала, что Алексей Сергеевич решил отправиться с ними.

Крутой мужик.

От дома мы ушли достаточно далеко, но грохот рухнувшего в обрыв здания эхом пронёсся на многие километры окрест. Успели. Дружный вздох облегчения послышался со всех сторон.

— Не тормозим! — проорал молодой ""предводитель"". Я хмыкнула, натянула на глаза горнолыжные очки и пошагала вперёд. А в голове анализировала окружающие странности. И одна из главных: порядком нагруженные люди тащили слишком много скарба в руках и за плечами. Слишком. Много.

И никто этого не замечал.

Я не слышала ни одного удивлённого возгласа, как будто все мои соседи по дому — суперлюди и привыкли к такому. Это вторая странность.

И третья. С каждым шагом мне становилось всё тоскливее, аж выть хотелось. У меня и раньше была чуткая интуиция, но сейчас… Сейчас все чувства обострились до предела, кричали, разрывая душу.

Тряхнув головой, отогнала тревогу прочь, вернула сползший с носа шарф на место, подтянула лямки рюкзака, поправила верёвку вокруг талии, с помощью которой тянула волокуши, и, подхватив бабушку под локоток, чтобы та ненароком не упала, мерно зашагала вперёд.

Офигеть, как здесь холодно!

Народ тащился неорганизованной кучей, дети сидели в санках. Их было где-то десять-пятнадцать разных возрастов. Я всё пыталась их сосчитать, но мелкий снег, что так неожиданно начался, не давал мне этого сделать. Стариков не очень много, человек десять.