Ассана. Хозяйка джунглей

Лица собеседников натуральным образом вытянулись.

– Я думал, ты только во сне со своей змеюкой беседы ведёшь, – протянул Вишневский.

– Если бы… Если бы, – вздохнула я, чувствуя, что всё – мой моторчик едва жужжит.

– Он прямо разговаривал, как мы?

– Мыслесвязь. Пасть он только скалил.

– Узнала ещё что-то важное?

– Ну, они хотят нас всех съесть. Их главарь жутко зол из-за смерти собрата.

– Дык они и наших скольких порвали, страшно представить! И ведь не вернуться, не похоронить как положено, – скорбно покачал головой Степан Анатольевич. – Если эти твари такие умные, могли же догадаться, что и у нас тоже есть зубы.

– Посчитали нас лёгкой добычей? – пожал плечами Лёшка.

– Да уж, – хмыкнул Вишневский. – Диана, ступай. На тебе лица нет. Иди, поспи.

– Хорошо. Но кому-то надо подняться на дерево, оттуда обзор лучше, – не стала спорить с ним я, чувствуя, что едва стою.

– Да, так и сделаем. Не переживай.

Я прошаркала к родным: мама и дедушка сидели рядом, прислонившись спиной к стене из плотно сплетённых лиан. Положив на землю свой Hoyt и колчан со стрелами, устроилась между ними.

– Ты как, внуча? – приоткрыл один глаз деда.

– Я, оказывается, не только во сне беседы с монстрами веду.

– Даже так? – совсем не удивился он.

– Ага, – и зевнула. – Странный мир, странные дары. Как нам здесь выжить? А если сдаться и умереть? Очнёшься ли дома?

– Что за мысли?! – мама резко распахнула глаза и строго на меня посмотрела.

– Я впервые видела, как умирают люди. Хочется верить, что это всё какой-то кошмар. Всего лишь сон, пусть и реалистичный до жути.

– Это жизнь, дорогая. Мы тут по-настоящему, – проскрипел деда. – Не сон. Совершенно точно нет. И мысли о смерти отставить! Неча фигню в голове пестовать. Насчёт дара, ежели он даден тебе, значит, так нужно. Твои способности помогут нам всем выжить.

– Ок, – вздохнула я, – Давайте поспим? – стоило прикрыть веки, как я практически в ту же секунду уплыла в объятия бога сна.

– Дианочка! – кто-то потряс меня за плечо, я с трудом разлепила тяжёлые веки. Напротив меня было встревоженное лицо мамы. – Кажется, у тебя температура, – и потрогала мой лоб, чтобы убедиться. – У нас есть жаропонижающее? – обернулась она к кому-то, стоявшему позади неё.

Вскоре надо мной склонился Геннадий Петрович с градусником в руке.

– Тридцать девять и три, – нахмурился он. – Диана, тебе нужен покой и много питья. Двигаться дальше сейчас нельзя.

Люди, и без того подавленные гибелью соседей, приняли новость без возражений. Смерть тех, кто побежал в лес, всё ещё стояла перед глазами. Дети жались к взрослым, некоторые еле слышно всхлипывали, вспоминая погибших родителей. Даже Игорь Викторович и тётя Клара притихли, забившись в дальнюю часть поляны.