Аспид

Ни я, ни Гэбриэл не считали обряд крещения необходимым, но все же мы решили сделать это, чтобы МакАлистеры убедились, что моя дочь – обычный младенец, а не исчадие ада с раздвоенным языком. И удостоверились, что Стаффорды не вскипают и не взрываются под крышей церкви, как нечисть.

Крещение прошло спокойно, торжественно и красиво. Правда, Габриэлла разрыдалась, как только ей на голову стали лить воду, и Гэбриэл запаниковал и чуть не наорал на священника. Зато моя дочь почти двинула священнику пяткой в нос, так что можно считать, один – один. Моя девочка!

На крестинах Гэбриэл впервые поговорил с Дэмиеном. Вряд ли о братской любви или деталях поисков Дженнифер. Скорее всего, обо мне: предполагаю, Гэбриэл обозначил личные владения, которые пересекать не стоит. Он знал, что мое сердце полностью принадлежит ему, но не смог отказать себе в удовольствии разметить территорию. И еще он обладал удивительной способностью затмевать и превосходить любого, кто оказывался рядом с ним. Рядом с ним померкли бы и ангелы, и демоны, и наследники престолов – что уж говорить о простых смертных.

Шрамы на его теле, оставшиеся после пыток, только завершили образ человека, который прошел сквозь огонь и воду, сквозь тернии и пепел, и пройдет снова, если понадобится."

"Рядом с чертополохом и дулом пистолета, заряженным бутоном цветка, на груди Харта появилась еще одна татуировка: ягненок в венке из роз. Первая символизировала его любовь к Шотландии, вторая – милосердие и примирение, третья была посвящена мне.

Я больше не была той наивной, невинной, жертвенной Кристи МакАлистер, которую можно было бы сравнить с ягненком. Но мне нравилось, что Гэбриэл по-прежнему видит меня именно такой.

В тяжелые минуты жизни, когда я пытаюсь переосмыслить свои отношения с отцом, упорядочить свои чувства к нему и простить себя за его кровь на моих руках, – любовь Гэбриэла возвращает мне покой. Снова и снова она уводит меня из темного подвала, залитого кровью, – к свету, под ясные небеса.

Возможно, к тому времени, когда дочь спросит меня о дедушке, я даже смогу найти слова и рассказать ей о нем. О его непостижимой любви к Богу, о его тяге к искусству, о суровой натуре и страхе перед судьбой…

И еще я расскажу ей, что в каждом человеке есть темная сторона и светлая. Иногда темная сторона побеждает. Но свет других людей не даст нам погибнуть в кромешной тьме.

Три года спустяКогда Габриэлла не рядом со мной, мне всегда тревожно. Даже если я знаю, что она с Гэбриэлом. Кто-то когда-то в шутку сказал, что материнство – это жить в страхе до конца своих дней. По мне, так это вовсе не шутка. Вот уже три года с момента рождения дочери я словно живу в состоянии повышенной боевой готовности. Готова по первому ее зову совершить любые подвиги.