Асфиксия

Это как крутить перед глазами трубку калейдоскопа, вроде бы и есть какой-то рисунок, но он такой нечёткий, словно перемешанный пазл. И надо постараться, напрячься, вытащить из этого вороха то, что реально поможет отрезвиться. Что даст один-единственный грёбаный шанс на ту здравую ниточку, последовав за которой, раскрутишь весь клубок.

– Ваш кофе. Что-нибудь ещё?

Официантка ставит передо мной седьмую порцию американо, и я снова, как и пятнадцать минут назад, отрицательно качаю головой на её вопрос. Мне совсем не нужно, чтобы меня спрашивали «чего я хочу ещё?». Мне нужен покой. Несколько часов покоя, когда я если не вычленю для себя что-то, за что пытаюсь ухватиться всё то время, пока сижу в этом полутёмном кафе, то хотя бы выстрою мысли относительно ровно.

Сегодня на работу я не пошёл. Наверное, зря. И хотя раньше совершенно нормальным было взять несколько выходных, чтобы поехать куда-то с Ленкой, понимаю, что теперь моё отсутствие может быть интерпретировано по-особому. С утра снова ездил к Тоне, и планировал скататься после этой самой, седьмой, чашки кофе. Хотя понимал – наверняка дома её не будет.

На работе она тоже не появлялась, на звонки не отвечала. Пропала с радаров, как и было написано на клочке бумаги.

«Не ищи меня».

Чёрта-с-два. Она обо мне ничего не успела узнать, если считала, что я вот так просто последую этой «просьбе».

«Не ищи меня»."

"По правде, фраза выглядела так, словно её вырвали из контекста дешёвых латиноамериканских сериалов. Больше подошла бы Лене на заре наших отношений, когда жена могла закатить что-то мыльное, но никак не Тоне. Так насколько велика вероятность, что к этому исчезновению, да и к этой записке в частности приложил руку кто-то из Ларина или его дочери?

Огромная. Почему мне стало вдруг очень важным это именно сейчас? Потому что сейчас всё выстроилось в относительно логическую цепочку. Сначала отыскать Тоню, потом понять, насколько глубоко Ларин запустил свои ручонки в её жизнь. Причастна ли к этому Лена, в общем-то, в этом случае становилось не таким уж и важным.

Потому что дальше мне предстояло бороться со многим. Прежде всего, с самой Тоней, ибо я напрочь не знал, что именно она ответит на моё предложение свинтить из России-матушки к чёрту на рога. И документы-визы и прочая херь в этом всём казались той проблемой, решить которую было реально щелчком пальцев. Но если Тоня вдруг вобьёт себе в голову, что она не хочет покидать «несчастного отца» или какую-нибудь подобную ересь, я даже представить не мог, что стал бы делать в этом случае.

Начиная закипать, я залпом допил подостывшую порцию американо, чувствуя на языке горький вкус и едва не морщась от него. Всё на х*й. Поеду к дому Тони и буду ждать возле её подъезда. Хоть неделю, хоть сто лет.