Арвары. Книга 2. Магический кристалл

Юлий еще раз всмотрелся в своего комита и неожиданно узрел причину воспаленного взора: пропыленный и обоженный солнцем тучный Антоний напоминал не придворного, а кондуктора, коему в посевную весеннюю пору приходилось целыми днями объезжать нивы, наблюдая за работой рабов.

На лице его читалась смертельная усталость.

— Каким бы ни был предъявленный счет, он, как и мертвец, не удивит Артаванскую Сокровищницу, — вдруг обреченно проговорил комит. — Тем паче, не заставит войти во дворец и принести кристалл, если он и в самом деле на одном из кораблей. Она с удовольствием заплатит за свое озорство…

— Пусть заплатит. Это лучше, чем потерять все!

— Ты ничего не потеряешь, август, ибо я нашел то, чего так жаждет царевна и что заставит ее проявить чувства. Благодаря чему ты получишь в приданое не только сокровища и живой огонь, но и все Артаванское царство. И спасешь империю.

— Говори же скорей, Антоний!

— Я отыскал живого атланта, — как-то нехотя и натуженно сообщил комит. — Полагаю, он вызовет трепет у Артаванской Сокровищницы.

— Живого?…

— И не только живого, август, но молодого, можно сказать, юного.

Император потускнел.

— Я ожидал большего, Антоний. Вряд ли можно удивить ее атлантами. Хоть мертвыми, хоть живыми и юными…

— Он бессмертный.

В первый миг это никак не тронуло сознания, ибо в голове было много сиюминутных и скоротечных мыслей: на причале, возле кораблей Авездры, выстроился караул префекта города, и сам он, не к месту и не к случаю обряженный в белую тогу, встал возле сходен.

И вдруг отяжелевший взор комита заставил Юлия сосредоточиться на его последних словах.

— Мне сорок семь лет, август, а я уже старик, — с несвойственной ему безысходностью вымолвил Антоний. — Тебе двадцать девять, но ты прожил большую половину жизни. Сегодня я зрел человека… Впрочем, человек ли он? Бессмертие — привилегия богов…

— Сколько же ему?

— В это трудно поверить… Но я сам видел свидетельство времени. Договор купли-продажи, подтвержденный нотариусом… двести лет назад. Все, что связано с собственностью, у нас священно и потому вечно. Вот только жизнь коротка…

— Погоди! Но мумии атланта тоже двести…

— Нет, это не ожившая мумия. Атлант никогда не умирал.

— Хочешь сказать, он был кем-то куплен как невольник?

— Да, он раб. Только бессмертный раб. Звучит невероятно, но это так. Он пережил не одно поколение хозяев, успевших родиться, вырасти, возмужать и умереть. И если бы только пережил! Он не постарел ни на один год, оставшись юным!… Более всего на свете потрясает время, август, и я сегодня ощутил его чудесную природу. Еще в детстве я смотрел на старые деревья и думал, они видели мое рождение и увидят мою смерть, оставшись стоять под солнцем, как стояли.