Арвары. Книга 2. Магический кристалл

И еще крикнул своим слугам:

— Эй, молодцы! Принесите-ка мне посох!

Иного ждал народ и немало изумился, что государь не дрогнул, не устрашился, не бросился собирать дружину; напротив, вздумал с честью встречать исполина, память о коем давно уже ушла в предание. И послушались варяги, слезли с мачт, спустились с кораблей и встали слева да справа от Князя и Закона. А ему принесли посох, с коим по обыкновению он встречал лишь заморских князей и царей. Тут и вовсе притих народ, не зная, то ли гордиться благородством своего государя, то ли ждать от него новой, еще неведомой хитрости, ибо узрели у него плеть за опояской.

Между тем сам начальник с гребцами завез на ладье чалки и, приблизившись к богатырскому хорсу, подал их на борт. Однако исполин все еще не показывался на палубе, и концы приняли ватажники — молчаливые воины, обряженные в варяжские кольчуги и латы и совсем не похожие на наемников. Могучие чальники на берегу взялись за канаты и под бравый причет потянули корабль.

И тут не сдержали удивленного возгласа старые опытные мореходы: по тому, как огромный хорс легко скользил по воде, чуть покачиваясь с носа на корму, внутри него было сердце — двигатель из живой и мертвой живицы, ныне почти забытый на берегах Варяжского моря. Смолокуры, что варили живицу в тайных варнях, спрятанных в первозданных лесах, были истовыми крамольниками, ибо ремесло их было связано с солнцем. Они не признавали перунова братства и никакой новой власти над русами — ни племени Гориславова, ни нынешнего Путивоя, а потому давно уже не привозили живицы на весенние ярмарки. Некоторые варяги подолгу скитались в самых глухих углах парусья в надежде отыскать хотя бы их след, однако все упорнее ходил слух, что старые живичники вымерли, а молодые не переняли таинства и разбрелись по местам, более обжитым."

"А на этом богатырском хорсе еще стучало сердце! И на остальных сорока малых судах, медленно буравящих пляшущую у берега прибойную волну. Пока варяги глазели на чудо, забыв о празднике, на колокольне ударил благовест, и в тот же час одновременно вспыхнули на холмах костры, напомнив о таржестве, и робкая, осенняя заря на востоке будто разбежалась по окоему, осветив полнеба. Но никто не обернулся, чтобы позреть на миг совокупления земли и нектара, ибо в этот миг из недр корабля явился исполин, как и вся его ватага, облаченный в кольчугу и латы.

Не сдержал чувств и отшатнулся народ, задрав головы — один Князь и Закон не шелохнулся, поскольку мысленно изготовился к этому явлению. Богатырь же потянулся, словно только что с ложа встал, огляделся по сторонам, взирая на огни, и лишь тогда приподнял кольчужное забрало.

— Лепо, — обронил он.