Арвары. Книга 1. Родина Богов

– Так чем же ты одаришь меня, сын? Великан заглянул в сундук и разочарованно развел руками.

– Я не взял более обычных драгоценностей...

– Почему?

– Отец, ты же послал меня не за добычей. Если б я взял с императора серебром, златом или многоценным оружием, он бы не поверил мне! И весь мир бы сейчас говорил об очередном набеге варваров...

– Добро, сын! Иного я не желал бы услышать. Ответь мне, какой ты увидел империю?

– Ромея поражена изнутри болезнью рабства. То, на чем стояла империя, ныне может погубить ее. Я требовал от Вария отречься от бога рабов и обещал ему полную защиту – он не поверил, испугался. О нем говорили, как о храбром и сильном императоре, но он струсил...

Сувор лишь вздохнул.

– Когда господин поклоняется богу своего раба, сам становится невольником. А если он при этом жаждет владеть миром, рабство грозит всему миру...

– Оно уже не грозит миру, – самоуверенно произнес исполин. – Я прошел с дружиной по многим ромейским землям и разрушил их святыни.

– Этого мало...

– Потом я приказал императору выдать мне учителей и оракулов, проповедующих рабскую веру.

– Добро! Я не зря дал тебе имя Космомысл! И что же Варий? Выдал тебе жрецов?

– Вначале он подумал, что хочу много добычи, и отказался. Тогда я пригрозил, что пойду с дружиной в Середину Земли до Ромея и сам отыщу их. Император понял, что я разорю всю его страну, и выдал мне проповедников...

– Сколько же их было?

– Дюжина.

– Что ты сделал с ними?

– Принес в жертву. Даждьбог принял и всю обратную дорогу посылал нам солнечный ветер. Но одного из двенадцати жрецов Мармана оставил в живых и взял с собой, чтоб ты послушал его мудромыслие, отец. Он говорит, бог это господин наш, страх и поклонение перед ним – вот участь всякого человека.

– Вот это дорогой подарок! – обрадовался Сувор. – Что же ты не поднес его вместо жезла и диадемы? Покажи мне его!

Варяги тотчас спустили по сходням полураздетого и еще молодого человека с черной бородой и длинными, ниже плеч, волосами. Он был заметно истощен, однако держался с достоинством, а из-под приспущенных век смотрели огромные, жалостные и разумные глаза. Горислав вдруг потянул меч из ножен.

– Отец! Это богодей! Черный богодей! Связать его надо конскими путами и камень повесить, дабы не сбежал!

– Нет, брат! – засмеялся исполин и встряхнул пленника, схватив за космы. – Не сбегают эти богодеи. Они кротки и с охотой принимают смерть. Я их много на костре спалил...

– И этого след в жертву принести! – обращаясь к отцу, воскликнул старший брат. – Они, кроме огня, ничего не боятся!

– Постойте, сыновья, – сказал Сувор. – Любо мне прежде потолковать с ним. Если, конечно, он благородный человек, рожденный вольным.

– Пленник сказал, что он – благородный.

– Но у него на плече клеймо раба.

– Возможно, он благородный раб.