Арвары. Книга 1. Родина Богов

Полагая, что это озорует калик, великан взял его поперек туловища, поднял и встряхнул так, что слетели сапоги.

И тут узрел брата своего, Горислава! Распорядителя тризны, не имеющего права участвовать в кулачном бою!

Из упавшего на землю сапога вылетел короткий и широкий нож, заточенный под ущербную луну...

Космомысл в тот же миг выпустил брата, ибо по родовому закону не имел права и пальцем тронуть старшего брата. Горислав мгновенно вскочил и босой исчез в кулачной свалке, так ничего и не заметившей.

Тогда исполин сбросил с себя бойцов, поднял засапожник и ушел с поля. В первый миг он вскипел великой местью и, гневный, побежал было к отцу: по тому же родовому правилу, он обязан был все поведать родителю, дабы тот учинил свой неотвратимый суд. А по Правде Сувор лишил бы Горислава не только вечевого права, но и жительства в пределах земель, принадлежащих русам. Обычно покусившемуся на жизнь отца, брата или иного близкого родственника отрубали оба больших пальца на руках, чтобы никогда не смог взять меча или натянуть боевого лука, выжигали на плече и лбу знак Т, который означал запрет продолжения рода, и высылали в дальние пределы, на которые распространялась власть Князя и Закона – на Уральский камень, где когда-то богиня любви Кама обратилась в реку.

Арвары знали кровную месть, когда за смерть сродника следовало отплатить смертью, чтобы торжествовала Правда и не существовала Кривда безнаказанности, однако при этом никогда не ведали междоусобиц.

В тот час, когда Космомысл отыскал отца среди волхвов во главе тризного стола, обряженный в кожаные доспехи Горислав сидел по правую руку, как ни в чём не бывало. Богатырь вскинул руку, чтоб привлечь внимание и сказать слово, но так же, как острейший засапожник на сухожилиях, внезапно ощутил редкий и крупный серебристый дождь, павший с неба!

Он лишь чуть окропил голову, но в одно мгновение смыл гнев и обиду словно дорожную пыль. Космомысл знал, отчего идет такой дождь, растер по лицу сверкающие капли и, усмиренный, сел на свое место – по левую руку от отца: уходящие по своему желанию в мир иной старцы всегда одаривали доброй волей.

После тризного пира закончилось трехдневное бдение во имя павших, корабли, что стояли у причала, подняли паруса и отправились по всему парусью, к морским и речным берегам. Сухопутные росы-словене, кои живыми вернулись из похода, запрягли или заседлали коней и, разбившись на длинные обозы, поехали в полуденную сторону, в паросье, на свои плодородные земли, поскольку жили с сохи и с лова. А городки вдоль Варяжского моря затворили ворота и уснули, выставив малый караул.