Артефакты Древнего

— Правда, только козий. И только если его выдержали не меньше года.

Осокин помассировал виски.

— И как, по-вашему, Орлов собирался использовать эти артефакты?

Троица переглянулась.

— Может, он любит сыр? — неуверенно предположил Комаров.

— И боится рыжих кошек, — добавил Крамской.

— А по ночам пьёт чай с молоком под греческие колыбельные, — закончил Злоторёв, почему-то шёпотом.

— И часто ходит в трактиры! — воодушевился Крамской. — Знаете, ваша светлость, если собрать все эти артефакты вместе…

— Ничего, — процедил князь сквозь зубы и стал яростно тереть виски, — Ничего…

Он ещё раз окинул взглядом «сокровища». Сервиз с капустой вместо роз. Позеленевшее кольцо. Одинокий наручник.

— С вами я потом разберусь, — бросил он вассалам. — А пока… пока можете забрать свои… приобретения.

— Но ваша светлость. — подал голос Комаров. — Мы думали оставить их вам…

— Вон! — взревел князь.

Троица выскочила из зала, придерживая свои «сокровища». Только Злоторёв, уже у самого выхода, обернулся и негромко произнес:

— А сервиз всё-таки исторический. Точно вам говорю…

Звон разбитого фарфора был ему ответом. Похоже, сервиз стал ещё более историческим.

Осокин остался один. Прислонился к стене и закрыл глаза. Перед мысленным взором проплывали возможные события аукциона. Самодовольная ухмылка Орлова, когда тот поднимал ставки. Явное удовольствие, с которым этот щенок играл с его людьми.

Где-то в глубине души шевельнулось уважение к противнику. Но князь тут же задавил это чувство. Нет уж. Орлов ответит. За всё ответит. За каждую копейку. За каждый предмет этой… этой… коллекции.

«Интересно, — подумал он вдруг, — а серьги-то хоть настоящие были? Или тоже от люстры отковыряли?».

От этой мысли его передёрнуло. Нет, лучше не думать. Совсем не думать о трёхстах тысячах…

Может, хоть наручник действительно исторический?

Глава 12

Признаться, о том, чтобы забрать маму из рода Уваровых-Орловых я думал давно. С тех пор, как задумал отделение от семейства Кирилла.

Познав доселе неизвестную, а, вернее, давно забытую материнскую любовь. Ощутив то чувство, когда знаешь, что тебя любят просто так, без всяких условий, и продолжат любить чтобы ты не сделал. Я решил сохранить его на как можно долгое время. В идеале навсегда.

Со временем к этому желанию добавилась ответная любовь. Сыновья. Я видел, как мама страдает от слов и действий «папаши». Что он относится к ней, как к трофею, а она и возразить не смеет (долбаные аристократские заморочки).

Самое поганое, что он так и старших братьев воспитывал. Они полностью пошли в «папаню». Смотрели ему в рот, а мама для них была мебелью, не стоящей внимания.

Наверное, из-за этого так и вышло, что вся прорва заботы и нежности досталась мне. Потому, что остальные от неё отказались.