Артефакты Древнего

— Понятно, — протянул я, — а сколько столпов у левых?

— Десятка полтора, — Бестужев хмыкнул и оглядел зал с высоты своего роста, должно быть, выискивал с кем ещё меня познакомить. — Но каждый наш стоит пяти их, так что мы сильнее.

— Понял, — кивнул я и посмотрел в сторону фуршетных столов, — Пётр Алексеевич, у меня аппетит разыгрался, прошу простить.

— Ага, — Беестужев даже не отвлёкся от мониторинга зала. — Перекуси, а потом я представлю тебя чете Кутузовых, они сегодня с дочуркой пришли, неплохая партия может получиться, если захочешь.

— О нет, — вздрогнул я, намереваясь шагнуть в сторону столов с едой. — У меня и так дел море, не хватало ещё с девицами великосветскими нянькаться.

— Никто не говорил, что будет легко, — ощерился Бестужев и сорвался куда-то в зал.

Он стремительной походкой прошёл до середины и исчез где-то за колоннами в окружении гостей. Я же дошёл до столов, взял пустую тарелку и принялся накладывать на неё всякие канапешки и бутерброды с мясом.

Руки работали на автомате. Голова не участвовала в процессе добычи еды. Ей хватало своих мыслей. Как бы не захлебнуться ими."

"Я жаловался на нехватку информации? Теперь её, даже переизбыток, только легче не стало.

Что вообще сейчас было? Огонь-Догановский союзник Бестужева? Но он же поддерживает «папаню», и покушался на меня в поезде. Если так подумать, то и награду за меня, скорее всего, он объявил. Да и за сегодняшним покушением стоит, возможно, тоже он. И он союзник?

А как же дружба Бестужева с дедом. Письмо и договора? Это, что же получается, патрон не знает, что творит один из его столпов? И это после демонстрации поразительной осведомлённости о том, что творится в столице? Да ну, не может такого быть.

Медузу Горгону мне в жёны и работу без соцпакета на авгиевых конюшнях, я скорее поверю, что из меня хотят дурачка сделать.

Для кого ценны эти договора? Для Бестужева? Ха. Сто раз ха! Да, в них прописаны условия расторжения и последствия, только плевать он на них хотел. Сейчас за ним сила, и он раскатает любой род, а мой уж подавно. Нас тут двое с Колей против всей его гвардии.

Так что, эти договора — лишь поводок для меня. Чтобы наследством поделился…

Император приказал ему не вмешиваться, как же. Сам в тёмную всё срежиссировал, а теперь пытается подобраться с другой стороны. Только в одном прокололся, я знаю об Огонь-Догановском. Не знал бы, поверил в искренность Бестужева, но я знаю.

Получается…

Фу! Что это вообще такое⁈

Я поперхнулся и выплюнул кусок бутерброда на тарелку. Во рту стоял привкус подошвы спартанской сандалии наступившей в коровий кизяк.

Посмотрел на надкусанный бутер. Глянул на стол. «Сюрстремминг», — гласила бумажная табличка рядом с тарелкой. Стоило глянуть, как я почувствовал запах.