Артефактор под прикрытием

Но я не послушалась. И смогла создать для него идеальное механическое сердце, ничем не отличающееся от настоящего. Моя самая сложная и совершенная работа — артефакт, спасший жизнь человеку, на которого я молилась, словно на живое Божество.

На глаза вновь навернулись слёзы, когда я вспомнила рыдающую от счастья Лючию и улыбающегося доктора Каридэса…

Десятичасовая операция прошла успешно… Амир будет жить…

— Ваш чай, — Джаред сел на край дивана и протянул мне чашку, — только осторожно, он очень горячий.

— Спасибо, — тихо сказала я.

Голос больше не дрожал. Первый шок прошёл, и сейчас я чётко осознала, что добровольно мой наставник никогда бы не связался с мафией.

Но у него было одно слабое место — Лючия.

Амир боготворил свою жену. И то, что он стал сотрудничать с мафией, могло означать только одно — у них Лючия.

— Амир Вэйзо.

— Ваш…, — Джаред запнулся, пытаясь осознать услышанное, — ваш… отец?!

— Приёмный отец, — поправила я двуликого, — моя настоящая семья погибла во время Савахской резни между кланами оборотней.

— Мне жаль, — в глазах Джареда отразилась искренняя, неподдельная боль и участие.

Во время Савахской бойни погибло больше сотни мирных жителей, а ещё в ту ночь оборотни вырезали три магических рода. Выжила только я. Но как это случилось, совсем не помнила…

Я очнулась уже в больнице. Услышала, как спорили какие-то люди, пытаясь решить, что со мной делать.

Сильных магов было мало, а я, как мне сказали, принадлежала к одному из древних магических родов, поэтому, вначале меня готовы были удочерить все лоусонские аристократы.

Ровно до тех пор, пока не выяснилось, что мой дар слабый, нестабильный и непостоянный."

"Магам, жаждущим усилить влияние своей семьи, такая обуза была ни к чему. Зато Амир и Лючия, с радостью приняли меня в свой дом, воспитав, как родную дочь.

— Я не знал, — осторожно начал Джаред, — я…

— Забудьте, вы и не могли знать. Амир использовал все свои связи, чтобы скрыть, кто я на самом деле. А сейчас, давайте вернёмся к делу.

— Вы уверены, что можете говорить? Я могу подождать. Займусь пока отчётами.

— У них его жена, Лючия, — как на духу выпалила я, — это единственное, что могло заставить мастера Вэйзо работать на мафию.

Взгляд Джареда стал холодным и жёстким, вмиг растеряв всю нежность и тепло. Теперь передо мной сидел не заботливый мужчина, желающий разделить и облегчить мою боль, а лучший следователь Лоусона.

— Если это так, то клянусь, что сделаю всё, от меня зависящее, чтобы спасти ваших близких, — уверенно произнёс оборотень.

И… я ему поверила. Видят Старые Боги, я ему верила!

Ведь сейчас эта вера была тем единственным, что удерживало меня от помешательства.

Я верила, что Амир не мог предать всё, во что верил и ради чего жил.