Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Тень над короной Франции

 — То-то мне показалась знакомой эта закутанная в плащ фигура на Сен-Жерменской ярмарке! Вот скотина! Ну погоди ты у меня…»

— Этот дворянин сказал, что на Сен-Жерменской ярмарке его люди уже пробовали разделаться с вами, но им не повезло, там оказались ваши друзья, и им пришлось бежать…

— Вообще-то, он вам соврал, — сказал д'Артаньян злорадно. — Убежали один-два, а все остальные полегли на месте…

— В самом деле?! — воскликнул де Невилет, дрожа всем телом. — Ну, значит, я был прав, когда решил с ними не связываться… Вы понимаете, все это время я и не предполагал, что речь идет о вас. Это имя — д'Артаньян — мне ничего не говорило, я ведь объяснял уже, что был в Нанте, когда вас приняли в роту… Случилось так, что податься мне было некуда, и я взял у того дворянина деньги…

— Интересно, на сколько же он расщедрился?

— Ровно на пятьдесят пистолей…

— Тьфу ты! — в сердцах воскликнул д'Артаньян. — Я всегда полагал, что моя голова стоит дороже!

— Он мне дал ровно пятьдесят пистолей… Сказать по совести, этого все равно не хватит на покрытие всех долгов… Мне позарез нужно еще столько же…

И он еще какое-то время развивал эту тему, на все лады расписывая убожество, в которое впал по воле злого рока и через слово упоминая эту, судя по всему, заветную для него сумму — пятьдесят пистолей, так что и человеку менее опытному, чем д'Артаньян, давно стало бы ясно, куда несостоявшийся «браво» гнет…

Когда гасконцу это надоело, он решительно прервал:

— Волк вас заешь, вы получите эти свои пятьдесят пистолей, если перестанете вилять и топить меня в многословии! Итак, вы с этим господином обо всем договорились, и вас приняли в компанию… Что дальше?

«Поспорить можно, ты еще более щепетилен в вопросе сохранности своей драгоценной шкуры, — подумал д'Артаньян пренебрежительно. — Ладно, не будем привередливы. Как выразился бы Рошфор — лучше отступившийся от своего намерения наемный убийца, чем упрямый „браво“, твердо решивший отработать полученные денежки, так что не стоит брезгливо кривиться…»

— Значит, вы узнали, кто я? — спросил он вкрадчиво.

— Вот именно, сударь! О вас столько говорят в Париже… Мне рассказали, что вы перешли из рейтаров в мушкетеры кардинала, что кардинал вам покровительствует… Шевалье д'Артаньян, я верный слуга его высокопреосвященства, и ни за что не стану выступать против нашего гениального министра и его людей… Я решил пойти к вам и все рассказать.

— Похвально, друг мой, весьма похвально, — одобрительным тоном, но про себя содрогаясь от отвращения, заявил д'Артаньян.