Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Тень над короной Франции

Один из моряков, человек, очевидно, недоверчивый и предусмотрительный, вмиг выдернул у д'Артаньяна из-за пояса пистолеты. Он вышел в окружении конвоя во двор, где стояла карета с занавешанными окнами. Офицер показал на нее рукой:

— Прошу вас, сударь…

Д'Артаньян со вздохом влез первым. Офицер поместился напротив, и карета тронулась. Глядя на своего спутника, гасконец лихорадочно пытался составить о нем верное впечатление — быть может, удастся хоть что-то выведать, если сообразить, как к нему подойти…

Это был человек лет двадцати пяти — двадцати шести, лицо у него было бледное, глаза голубые и слегка впалые; рот все время плотно сжат; сильно выступающий подбородок изобличал ту силу воли, которая в простонародном британском типе обычно является скорее упрямством; лоб был едва прикрыт короткими редкими волосами темно-каштанового цвета, как и аккуратно подстриженная борода.

Что-то забрезжило в мозгу д'Артаньяна, и появились первые догадки касательно столь неожиданно пленившего его человека…

— Вы дворянин, сударь? — спросил д'Артаньян и разведки ради, и для того, чтобы определить, какие инструкции даны конвойному.

Молодой лейтенант ответил сухо и бесстрастно:

— Разве обязательно быть дворянином, чтобы считаться порядочным человеком?

Чтобы убедиться окончательно, он спросил:

— Вы пуританин, сударь?

— Имею честь им быть, — ответил лейтенант. — Вам это не по душе?

— Ну что вы, — сказал д'Артаньян самым простецким и задушевным тоном, на какой оказался способен. — Кто я такой, чтобы посягать на свободу совести другого человека?

Он видел, что его слова произвели впечатление: во взгляде лейтенанта было явное одобрение.

— Значит, сударь, вы полагаете себя порядочным человеком… — как бы в раздумье произнес д'Артаньян. — И тем не менее вы с готовностью выполняете подобные приказы — я о моем аресте… Вы честный офицер и порядочный человек, это сразу видно… но разве вам не претит подобная ложь?

— Что вы имеете в виду? — в некотором смятении спросил лейтенант.

Д'Артаньян спросил мягко, задушевно:

— Вы можете дать мне слово чести, что я и в самом деле арестован именем короля?

Он зорко наблюдал за сидящим напротив человеком и с радостью отметил, что оказался прав в своих первых впечатлениях: молодой офицер замялся, смущенно опустил глаза, поерзал на сиденье. Этот Фельтон был слишком совестлив, чтобы врать…

— Так как же, сударь? — продолжал д'Артаньян наступательно.