Аромат тьмы

Обитель, которую охраняли строже, чем свои души и, тем более, жизни. Последнее пристанище некогда могущественных колоссов, а теперь — обездоленных мужчин, которые добровольно ограничивают себя во всем, а мечтают лишь об одном — обрести искорку света. Город, где каждый камень рождает свет, но далеко не в каждой душе свет находит свое отражение.

Любопытно, что Фрей не приукрасил реальность: любое помещение в этом городе, да и на всей планете можно изменить по своему желанию. Эти изменения ограничены лишь силой вайра или другого магически одаренного жителя, вроде меня. Для физических метаморфоз и трансформации помещений нужно немного: влить в окружающие нас многочисленные кристаллы энергию по максимуму и расшевелить свою фантазию. И вуаля — ваяй хоть Тадж-Махал, хоть Кремль. Так что я загорелась идеей изменить наше жилище и под себя. Фрей довольно улыбался, откровенно наслаждаясь моим азартом и энтузиазмом.

Наша прогулка-экскурсия, сопровождаемая пояснениями Фрея, прервались, когда мы, повернув за угол, вышли в коридор, где встретили пятерых мужчин. Двое красноволосых здоровяков, те самые Юлжен и Аршес, беседовали, опершись плечом о стену у двустворчатых дверей. Увидев нас, они замолчали и заметно напряглись, насторожились. Можно сказать, внешнее спокойствие слетело с них как шелуха. С меня, кстати, тоже. Трое других мужчин, совершенно незнакомых, что называется «проходили мимо», ну я бы так подумала будь наивной попаданкой, только-только с Земли. Но на Ариме заразилась отменной подозрительностью.

Чем ближе подходили трое незнакомцев, тем явственнее раздавался странный, мерзкий, навязчивый звук, который будто вместе с ними перемещался по коридору в нашу сторону. По ощущениям — звук стоматологического скайлера. Фрей плавно, почти незаметно, если бы не моя паранойя, выдвинувшись вперед, прикрыл меня плечом. В следующий момент до меня дошло, что это за звук, — предупреждение о тех вайрах, в ком мрака перебор для разумного и взвешенного подхода к жизни. И выглядели эти трое слишком знакомо, как Фрей после битвы с дальмейнами в лощине, — звери, злобные, голодные, жаждущие убивать.

Я уже решила: все, быть драке, но «звери», зловеще сверкнули на меня вишневыми глазищами, пахнули до предела приторным, разъяренным мраком — и, вежливо кивнув нам с Фреем, обогнув по дуге, прошли мимо. Дернув напряженного Фрея за рукав, я прошептала:

— Ты уверен, что их не надо почистить?

Из-за поворота, за который завернула примечательная троица, тут же высунулась голова одного из «прошедших мимо», потом две другие. Правда, забавным этот интерес совершенно не выглядел, скорее походил на засаду трехглавого плотоядного дракона, почуявшего вкусную добычу.