Аромат смерти

Но есть еще кое-что, кроме аносмии, в чем ты боишься признаться самой себе. Этим страхом пронизана вся твоя жизнь. Чего ты боишься?

Он пробовал спровоцировать ее. Иви сидела спокойная снаружи, но внутри у нее бушевала паника. Он оказался куда более проницательным, чем она предполагала.

– Будем считать, что тест вы прошли. Хоть и с оговорками.

– Да что ты! С оговорками, значит?

Чэн Чуньчиню не понравились ее слова. Его грудь заходила ходуном. Это был гнев – огонь, прожигающий до костей. Приниженный, недооцененный, ущемленный… Он не стал переворачивать стол, хвататься за кухонный нож или замахиваться на нее. Возможно, побоялся, а может, просто заинтересовался собеседницей. И поэтому постарался сдержаться. Он собирался играть и дальше, пока она поддерживает его игру. Ему хотелось узнать, к чему это приведет.

«Какие у него мотивы? К чему он стремится? – гадала Иви про себя. – Чтобы его принизил значимый человек?»

Ее мозг усиленно работал. В ближайшие дни ей придется вести себя максимально осторожно. Если играешь с огнем… Предупреждения Ховарда стремительно промелькнули в нее в голове.

Они смотрели друг на друга; каждый ждал, что другой заговорит первым. Иви боялась сделать опрометчивый шаг; Чэн Чуньчинь боролся с нахлынувшими эмоциями.

После долгой паузы, в которую они успели прослушать по телевизору А-Ха последнюю сплетню о кандидате в президенты, Чэн Чуньчинь открыл рот.

– Идем. – Он потянулся и встал на ноги. – Мне что-то захотелось фасолевых блинов.

Они вышли один за другим, Чэн Чуньчинь впереди.

Мимо КТВ – заведения с караоке, – до следующего переулка, мимо стариков, игравших в парке в шахматы, мимо залов с игровыми автоматами они дошли до блошиного рынка. Чэн Чуньчинь, похоже, устроил ей экскурсию по окрестностям. Иви пыталась сообразить, зачем ему это понадобилось. Он шел, казалось, без всякой цели, постоянно что-то болтая, нюхая все, что казалось ему привлекательным. Задавал ей кучу вопросов про состояние тел Джиджи Чан и Уэйна Чэна – когда их нашли и тому подобное. Иви тоже задавала ему вопросы. Они держались слегка агрессивно, оба были настороже. Соблюдали дистанцию и одновременно пытались побольше узнать друг о друге.

Иви привлекала к себе любопытные взгляды. Торговцы, складывавшие еду в пакеты и принимавшие деньги, исподтишка посматривали на нее. Старики просто таращились своими мертвенными, липкими, горящими глазами. У Иви бежали по спине мурашки. Она чувствовала себя не в своей тарелке – и это еще мягко говоря.

Чэн Чуньчинь придумывал одну историю за другой, чтобы объяснить ее присутствие людям.