Армагеддон: Омнибус

Судьба, уготованная для тебя Богом-Машиной. Зачем ты противишься ей?

Казалось, что лицо Уркварта приблизилось к остолбеневшему принцепсу.

— Что ты такое, Магнус Экхард?

— Я… я человек, — ответил он, смотря в землю.

— Ты? — Иуда взревел так, что Экхард почувствовал, как задрожала земля. — Ты — принцепс Адептус Титаникус! Это всё кем ты когда-то был и всё кем ты когда-то будешь. После двух сотен лет ты сомневаешься? После соединения с титаном пути назад нет.

— Я стар. Боюсь, что не увижу окончание войны за Армагеддон, — признался Магнус. — После меня великий тиран продолжит жить. Придёт другой принцепс, моложе. Я выдохся. Моё тело очень устало и ослабело. Моё время прошло.

Призрачная голова великого принцепса отдалилась от Экхарда.

— Слабость, — пробормотал он, — не ожидал от него такого.

Создалось впечатление, что обезображенное лицо стало расти, пока не заполнило всё небо. В глазницах сверкнули молнии.

— Где ты сейчас?

— На благословенном Марсе.

— Нет, не там, — возразил Уркварт. — Ты забыл. Скорее всего, из-за шока. Твой ум блуждает в мысленно-импульсной связи титана. Всё, что ты видишь и чувствуешь, — всего лишь фантомные воспоминания, которые хранятся непосредственно в центре разума “Тираннус Максимуса”. Ты не на Марсе. И ты не стар и не немощен.

Экхард дотронулся до затылка. Кожа на шее ниже коротко подстриженных волос была гладкой. Черепной имплантат исчез.

— А что насчёт вас? — огрызнулся Магнус, пытаясь справиться с растерянностью. — Как вы здесь оказались? Вы плод моего воображения?

— Меня сотворила твоя измученная психика, — слова Уркварта донеслись до железных холмов и исчезли в далёком эхе.

— Потому я спрашиваю тебя снова, — наконец продолжил призрак. — Где ты, принцепс?

Экхард попытался ответить, вспомнить, но разум блуждал в тумане неясных образов.

— Я помню, как взошло второе солнце… взрыв. Затем… боль, словно объяло пламенем мозг.

— Твоё тело на борту титана на Армагеддоне. И пока ты не очнёшься, “Тираннус Максимус” всё равно что корабль севший на мель. Не будет никакого другого принцепса, если ты не вернёшься и заново не примешь командование. Но это ты должен услышать не от меня. С тобой желают кое-что обсудить.

И затем заговорил титан:

— ПРИНЦЕПС.

Слова гиганта отдавались в голове подобно попаданиям ракет, но не так, когда звуки сначала улавливали уши.

— Я УМИРАЮ.

Титан обращался напрямую в мозг, словно Магнус не затерялся в мысленно-импульсной связи. Слова древней машины леденили душу. Осознание того, что даже могущественный почти бессмертный “Тираннус Максимус” может умереть, внушало истинный ужас.

— ТИТАН И ПРИНЦЕПС ЕДИНЫ, — голос исполина прогремел лязгом закрывшихся переборок. — БЕЗ МЕНЯ ТЫ НИКТО. БЕЗ ТЕБЯ Я НЕ МОГУ ЖИТЬ. СО МНОЙ ТЫ КАК БОГ.