Армагеддон: Омнибус

Мощные течения реки влекли даже его огромный корпус, пока ярость кружащихся порогов не уменьшилась, и поток не стал более мягким существом. Миновав глубокое узкое ущелье, он стал шире и, хотя из-за наводнения продолжал быстро двигаться сквозь джунгли, путешествие стало более гладким и что-то такое большое и тяжёлое как валун — или дредноут — могло освободиться от его неумолимого течения. Что брат Джерольд и сделал.

Во время путешествия в бурлящей белой воде дух-машины изо всех сил пытался обработать поток информации, которую механические чувства передавали в мозг Джерольда. Большую часть пути по ущелью — отскакивая от затопленных скалистых стен и усеянного валунами дна реки — Храмовник не знал, какое расстояние он преодолел, не говоря уже о предполагаемых траекториях, скорости и направлении или точной оценки повреждений, полученных древним корпусом.

Но как только хватка реки ослабла, он сумел совладать с её мощью — пришли в движение забитые песком и взболтанным илом серво-ноги, тазобедренные суставы, механизмы и подшипники.

Он осмотрел остатки своего былого великолепия. Украшавшие корпус цитаты из священного писания в нескольких местах стёрлись до голого металла. Даже кресты гордого набожного ордена стёрлись и покрылись царапинами от злобного внимания взрывов и вмятин от огня из тяжёлого оружия.

А затем последний из противостоящих ему орков пал, раздавленный металлической ногой в жирную зелёную мякоть, и брат Джерольд вошёл в подземную лабораторию.

Отражавший звуки зал выглядел заброшенным, пол покрывали всевозможные обломки и большие куски штукатурки со стен и потолка. Помещение омывали мерцающие осветительные лампы, вспыхивая и разгоняя нечёткие тени.

Сканеры охватили всё в мельчайших деталях, всё начиная от размеров зала и количества входов или выходов — включая вентиляционные шахты и арочные проёмы — до вырезанных на стенах символов. Но разум Джерольда занимали фигуры в дальнем углу возле сделанной наспех операционной.

Оба стола были заняты. Вся оставшаяся после помещения в саркофаг в бренных останках кровь вскипела, когда механические глаза заметили символы ордена на не полностью снятой броне одного из несчастных.

Джерольд сделал ещё один лязгающий шаг и горбатое существо в заляпанном кровью и маслом медицинском халате, которое стояло над одним из изувеченных тел, повернулось, чтобы посмотреть на него. Один из налившихся кровью глаз исказился за линзой увеличительного стекла.

Мерзкий зелёнокожий завопил, с жёлтых клыков потекли слюни, со всем изяществом работяги космопорта он сжимал в мясистом кулаке какое-то примитивное устройство, словно импровизированную дубину, а не хирургический инструмент.