Армагеддон: Омнибус

Ансгар решил, что места здесь не меньше, чем в нефе командного мостика боевой баржи “Божественная Ярость” — корабль ожидал Храмовников в сотне километров выше на орбите. Но кое-что занимало главенствующее положение в зале — в противоположную стену встроили массивную стальную переборку.

— Ага! — внезапно выпалил Арумов. — Так я и думал."

"— Ты знаешь, что находится за дверью? — спросил ветеран-сержант Олаф, в голосе чувствовалось недоверие к чудаковатому старику.

— Да, мой дорогой сержант, — почти снисходительно ответил инквизитор, — ответ на вопрос, что случилось с колонистами.

Внезапно раздался тревожный сигнал ауспика Ривалина — все как один повернулись к рыцарю, брат-посвящённый Мелегант достал цепной меч и приготовился нажать руну активации.

— Инквизитор, братья, — произнёс Ривалин, — я получаю множество сигналов, они быстро приближаются.

— Откуда, брат Храмовник? Откуда? — потребовал Арумов.

Как только он задал вопрос, Ансгар и остальные рыцари направили фонари доспехов в тёмные углы пещеры и на сталактит на куполе. Там что-то двигалось — карабкалось среди зазубренных камней и выползало из расселин в стенах, удерживаясь при помощи необычных конечностей.

Грохот болтерного огня, праведные крики Храмовников и рёв капеллана, вдохновляющего рыцарей боевой молитвой, оглушительным эхом отражались от стен туннеля. Вопли атакующих сделали какофонию ещё сильнее. Зажатый между облачёнными в чёрную броню гигантами истерично кричал приданный отряду Вольфрама эксплоратор, до которого никому не было дела.

Неизбежная схватка вспыхнула в замкнутом, наполовину обвалившемся туннеле — жестокая и яростная. Натиск врагов не ослабевал.

Шахта кишела ксеносами. Десятки существ приближались к Храмовникам — бронированные шкуры покрывали розовые, пурпурные и синие пятна. Блестящие от пота твари прыгали вперёд на мускулистых ногах, наносили удары когтями на руках, а третьи пары конечностей рубили священных воинов огромными клешнями. Когда ужасающие когти попадали по покрытой священными письменами броне на доспехах оставались вмятины, а иногда керамит прорубали настолько глубоко, что ранили рыцарей.

Хищная тварь кинулась на Вольфрама, чёрные глаза-бусинки вверху похожей на луковицу головы уставились вглубь рубиновых линз шлема-черепа. Существо открыло усеянные клыками челюсти и испустило визжащий вопль на ветерана-капеллана.

С порождённым праведной яростью рёвом Вольфрам обрушил сверкающее навершие крозиуса на то, что у чудовища было на месте диафрагмы. Месиво пурпурного ихора и кишки вывалились из тела твари, часть намоталась на рукоять силовой секиры, в то время как вспыхивающее энергией острое лезвие креста Храмовников вырвалось из спины ксеноса во вспышке синих искр.