Армагеддон

У демона от слов Прокса глаза стали на полморды. Он медленно обернулся и посмотрел на раненого, тот отчаянно замотал головой.

– Не надо меня есть…

Демон повернулся к Проксу и облизнулся.

– Назови одну причину, по которой надо съесть его, а не тебя?

– Он ранен и не может быстро бегать, его легче поймать, чем меня или тебя. Верно?

– Верно, – плотоядно облизнувшись, ответил демон и кивнул. – Согласен. Обходи этого урода сбоку.

– Не надо, – стал отступать хромой. – Лучше давайте съедим новенького.

– Он слишком шустрый, я устал за ним гоняться и проголодался, – демон, ставший союзником Прокса, метнулся к раненому в ноги, чтобы связать их лапами. Он получил удар лапой по голове и упал. Но на хромого налетел Прокс и ударил его с разгона в голову ногой. Демон отлетел к стене, но выдержал сильнейший удар Прокса, тряхнул рогатой головой и стал подниматься.

– Ах, ты еще и драться! – взревел демон-союзник и с ревом ринулся на хромого.

Не давая ему подняться, он обрушился на него, подмял под себя и, рыча, стал заламывать руки. Они сцепились в клубок и покатились по полу. Прокс бестолково бегал вокруг них, не зная, что делать. Наконец он понял, что поступает глупо, и выбрал, кого огреть. Выломав сталактит, он ударил того, что был сверху. Острый конец кристалла глубоко вошел в тело. Демон выгнулся и заревел:

– Это я, бей хромого!.. Р-р-р…

Хромой перевернул ослабевшего противника, оказался сверху и вцепился тому зубами в горло. Прокс обломал сталактит и оставил острие в теле демона. Тот продолжал орать, и его крик перешел в отчаянный вой. Зубы противника добрались до артерии, из раны хлынула кровь. Хромой с жадностью стал ее глотать. Прокс размахнулся и опустил свое импровизированное оружие демону в район шеи. Это не было слабым местом у демонов, но демон захрипел и обмяк. Два тела, сцепленные в смертельной схватке, стали таять и исчезать.

Прокс устало опустился на пол и увидел артефакт, оставшийся на месте битвы демонов.

На моей Горе царил бабий переполох. Как мне казалось, у женщины есть три состояния: она может быть в гармонии с собой, то есть в себе, немного не в себе или выйти из себя. Все зависит от ее внутреннего мира.

У моих невест были совершенно разные настроения. Ганга пребывала в легком замешательстве, Чернушка оставалась спокойной, а Тора была в ярости. До нее наконец дошло, что ее отстранили от власти, и она, громко возмущаясь, мерила балкон широкими шагами.

– Как можно отдать власть этой соплячке? – восклицала она. – Кто ее послушает? Никогда такого не было… Не было! – Она остановилась напротив взъерошенной Ганги.

– Чего не было? – спросила Ганга.

– Чтобы княжеством правили дети. Вот что.

– Я не буду править, пока я еще ребенок, – беззаботно ответила Аврелия.