Армагеддон

Слова Авангура пронзили его сознание, словно кинжал, и он, не колеблясь, отдал приказ, лишивший столбы магической силы. Распахнув окно в пространстве, он увидел, как в степи живые изваяния на столбах исчезают, а жрецы-орки мечутся вокруг, тщетно пытаясь вернуть их к жизни.

– Есть еще одна проблема, – раздался голос Авангура, наполненный мрачной решимостью. – Гора не даст тебе благодати, как не дала ее Худжгарху гора Беоты. Рок не сможет вернуться сюда, пока не наберет силу и не избавится от двойника. Это займет не одну сотню лет. Он вынужден начинать все сначала. Ты получаешь моря и океаны, но обещал мне свободу на островах.

– Да, – ответил Ридас, его голос дрожал от напряжения. – Иди и займись своими делами. И спасибо.

Авангур исчез, оставив Ридаса наедине с безмолвной горой, которая теперь казалась безжизненной. Он бродил по залам, осознавая тщетность своих усилий, и с тяжелым сердцем отправился на островок, ставший его последним пристанищем.

Неожиданно его встретил знакомый силуэт.

– Ты? – Ридас не мог скрыть удивления. – Жирдяй? И что ты тут делаешь?

Ридас бросился на него с кулаками и воплем «Пошел прочь, самозванец!», но Мустар лишь взмахнул рукой, и вихрь песка поднял его в воздух, зашвырнув под землю. Он упал рядом с чьими-то ногами, откашливаясь и пытаясь прийти в себя.

– Посейдон? – прохрипел он, оглядываясь. – Ты? Где мы?

– В Аду, – раздался голос из темноты. Ридас обернулся и увидел Рохлю и Кураму, стоящих рядом.

– В каком Аду? – растерянно спросил он.

– В том, куда попадают провинившиеся, – ответил Курама. – Только я не вижу тут Беоты и Рока. Где они, Ридас?

– Беота исчезла вместе с тобой, Курама, а Рок низвергнут на землю и отрезан от горы, – произнес Ридас, чувствуя, как его голос дрожит от напряжения.

– Что? – воскликнул Курама, его глаза вспыхнули радостью. – И кто это его так ловко подрезал?

– Я, – ответил Ридас, ощущая, как внутри него поднимается волна ярости.

– А ты как тут оказался? – спросил Рохля в недоумении.

– Меня сюда отправил Жирдяй, – ответил Ридас, – он стал хранителем морей и океанов.

– А как же я? – спросил Посейдон, его голос был полон гнева и обиды.

– А ты просто сдохни, старый огрызок, – прорычал Ридас, его глаза сверкнули ненавистью. Он не успел договорить, как сильный удар сухощавого кулака сбил его с ног. Посейдон начал яростно избивать его, выкрикивая проклятия и обвинения.

Курама и Рохля наблюдали за этой сценой с бесстрастным выражением лиц, словно зрители в театре, наслаждающиеся представлением.

Когда лера Манру-ила увели, Тора обратилась к Аврелии:

– Что скажешь о лере Манру-иле?

Девочка с легкой ноткой удивления спросила:

– О том, что сидел здесь?

Тора терпеливо кивнула.