Армагеддон

Она обернулась и медленно подошла к дереву, постояла у его подножия, присела на корточки и начала ножом рыть землю. Вскоре в ее руках оказался небольшой ларец. Листи вытащила его на свет и отряхнула от комков земли.

– Это что? – воскликнул пораженный Элларион.

Его услышали шушукающиеся братья и внезапно бросились к Листи. Оттолкнув эльфара, крепыш схватил ларец.

– Отдай, это наше, – зарычал он. – Братья, душите ее!

Эльфар сделал три резких движения руками, и все трое оказались на земле с перебитыми гортанями. К ним подбежала запыхавшаяся Лерея.

– Скоты, – пнула она ногой ближайшего из них. – Ну прямо козлы. – Те корчились на земле и хрипели.

– Зачем ты их убил? – осуждающе покачала головой Листи.

– Я не убивал, просто не рассчитал силы, – ответил Элларион. – Да и невозможно здесь убить сына Творца.

Он посмотрел на ларец и спросил:

– Я краем глаза заметила под корнями вспышку света. Сначала подумала, что это мне показалось, но внутри меня загорелось желание подойти и покопаться в корнях. Тебя, Элларион, не удивляет, что ты висел на этом дереве?

– Нет, а что должно удивлять? Дерево как дерево.

– Ну как же! – воскликнула Листи. – Вы пришли сюда за познанием, и, возможно, оно находилось рядом, да вы не заметили его. Мудрость и знания не лежат на поверхности, их надо искать. Ой, я что-то говорю, чего не знала, – прикрыла рот ладошкой Листи.

– Вы это… – перебила ее, возбужденно потирая руки, Лерея. – Давайте откроем ларец и посмотрим, что там…

Дым и горячие струи жидкой серы, извергающиеся из разломов в полу, стали для Алеша источником бесконечных страданий. Лишь с третьей попытки, блуждая по запутанному лабиринту, он смог преодолеть эту пещеру, которая стала ему настолько ненавистной, что он, не стесняясь слез, плакал.

Он задыхался, обжигался, падал и уползал, желая лишь одного – умереть, лишь бы не терпеть эту терзающую боль. Но время шло, его плоть восстанавливалась, и он снова и снова возвращался, чтобы попытаться пройти пещеру. Обходя разломы, которые каждый раз меняли свои очертания, обжигаясь и крича от боли, он упорно шел вперед. Его воля оказалась сильнее, чем боль и муки, и он смог преодолеть это испытание.

Уже третьи сутки он шел к месту возможного спасения: сначала бодро и решительно, затем медленно и терпеливо. На исходе третьих суток, изможденный и обессиленный, он слепо следовал маршруту, показанному нейросетью. Он перестал думать и переживать, просто шел к цели, которую не видел и, казалось, не мог достичь.

Его начали посещать видения: лабиринты, где рождались и учились жить дети Творца, их ясли, из которых они должны были выйти зрелыми мужами. Он видел Листи, но она лишь одними губами призывала его выдержать и не сдаваться.

На исходе дня он присел у стены и понял, что уже не встанет.