Архэ

То есть до того, что стала делать Тон, они еще как-то позволяли с собой работать, но только после выходов, а потом… — он зажмурился. — Рыжий, помнишь, там было по второй паре, которая с ними работала? Они оба этой паре влепили такой регламент, что сдуреть можно. Вплоть до практически полного отказа от вмешательства на выходе, ну, разве что во время сброса сердце встанет, тогда можно.

— Помню, помню, — кивнул Скрипач. — Собственно, это всё мы в результате и лечили сейчас. Ну, не то чтобы всё, но хоть что-то.

— И ведь придется объяснять, что сделали, — удрученно произнес Фэб. — Но это уже я, конечно. Ладно, справлюсь как-нибудь. Вот бы сюда вызвать Маден, она бы лучше нас всех, вместе взятых, сумела это сделать.

— Сомневаюсь, — хмыкнул Саб. — Фэб, может, лучше не ты? Может, лучше они двое?

— Посмотрим, — пожал плечами Ит. — Тут уж как получится.

Несколько последующих дней работали по плану, но, против ожидания, получалось так себе. Пятый и Лин слушали, но особого интереса вроде бы не проявляли, да и сами отвечали на вопросы неохотно, словно бы через силу. Рассказы они восприняли прохладно, совсем не так, как должны были — Ит вскоре сообразил, что им снова, судя по всему, не очень верят. Или верят, но почему-то не хотят принимать. Фэб обратил внимание, что и Пятый, и Лин выглядят подавленными, они больше не пытались общаться друг с другом привычным способом — и Фэб стал уходить, сообразив, что говорить при нем они остерегаются.

С Эри и Сабом они общались охотнее, но тоже словно бы через силу — Эри несколькими днями спустя призналась, что ей от этого общения только хуже. Они словно заставляют себя, говорила она, им не хочется, им не нравится. Саб соглашался — да, так и есть, мы их словно принуждаем к чему-то, хотя, казалось бы, зачем нам это?

О принуждении чуть позже сказал и Скрипач. Он напрямую заявил, что ему надоела эта тихая война, которую против них затевают, и что он будет летать только чтобы лечить, если его откровения никому ни на фиг не сдались. Ит согласился, и рассказы они прекратили, сосредоточившись на работе, и на коротких диалогах ни о чём. Что мы делаем не так? думалось Иту. Что они делают? Есть же какая-то причина, вроде бы начали общаться, а теперь замыкаются, и словно бы в них появилось очень знакомое отчаяние, которое есть почти во всех считках. Из-за чего? Спрашивать бесполезно, не ответят. Или, как это уже пару раз делал Пятый, ответят — но так, что хочется развернуться и уйти. Как он сказал? «Это не должно тебя волновать». Да, точно, первый раз так и было. А еще было «занимайся, пожалуйста, своим делом». Причем своё дело на тот момент заключалось в проработке схемы для него же на следующий день.

Спрашивать всё-таки пытались, ненавязчиво, редко — чтобы прояснить для себя хоть какие-то моменты.