Исландская карта. Русский аркан

 — Сенсация для светской хроники… Интересно, как далеко готов зайти Иманиши в служении долгу? Если для облегчения аппарата ему придется отрубить себе ногу — отрубит?»

Вслух он сказал:

— Добро. Сейчас увидим.

Десять дюжих матросов ухватились за гондолу и подтянули ее к самой земле. Четверо воздухоплавателей заняли свои места.

Гжатский следил за стрелкой манометра. Покрутил оба штурвала, от чего задвигались большие, обтянутые шелком рамы, расположенные на киле позади винта, — воздушные рули.

Отец Варфоломей в чистой новенькой рясе, сбереженной специально для этого случая, окропил гондолу святой водой, читая нараспев молитвы. При этом лейтенант Гжатский насколько возможно закрывал от брызг раскаленный котел собственным телом и не сводил страшного взгляда с дымящейся кадильницы.

Кое-кто из японцев последовал примеру русских, снявших шапки.

— Простите, Ропухин-сан… — Волнение Иманиши выразилось лишь в том, что на сей раз он не выговорил «л». — Зачем здесь эти мешки?

— Балласт, — объяснил Лопухин. — В них песок. Будем сбрасывать мешки, если не сможем компенсировать потерю высоты рулями.

— Благодарю. Но как же мы опустимся вниз, если захотим это сделать?

— Опять же при помощи рулей. В крайнем случае стравим немного газа. Видите клапан?

По команде Гжатского матросы разом отпустили гондолу. Она осталась стоять на земле, как приклеенная.

— Выбрасывайте мешки по одному, — скомандовал лейтенант.

Здесь он имел на это право. Командиром воздушного судна был он и не стеснялся приказывать. И если бы он не был занят у котла и штурвалов управления, ему все равно повиновались бы.

Даже цесаревич лично выбросил один мешок.

— Хватит! Нет, еще один!

Осталось всего два мешка. Освобожденная от якоря гондола медленно оторвалась от земли и пошла вверх. Рядом проплывала бревенчатая вышка, уходя вниз. Внизу кричали «ура». Оркестр заиграл бравурный марш.

— Отдать причальный конец!

Освобожденный дирижабль плыл вверх, как обыкновенный воздушный шар. Ветер сносил его на запад. Но вот запыхтел двигатель, замелькали лопасти винта, и воздушное судно развернулось против ветра. Сразу отпустила липкая духота. Земля была уже саженях в двадцати внизу. Люди переставали казаться людьми, становились муравьями. А на западе и юге раскинулся огромный город, и дальние края его терялись в дымке.

— Как красиво! — не сдержал восхищения Иманиши.