Исландская карта. Русский аркан

На наших русских «мадамок» совершенно не похожи. Японская барышня для утех — дама утонченная. Стихи сочиняет и музицирует подчас не хуже гейши… гм… во всяком случае, на европейский вкус. Есть и совсем падшие, конечно, как не быть… А есть и такие, что клиента к себе только на третьи сутки подпускают, да и то не всякого. Сначала обмен любовными посланиями в возвышенных стихах, причем стихи клиента должны быть хорошими… потом свидание с разговором через перегородку, далее обед — имитация свадебного, ну а затем уже… гм… Но очень дорого!

— Это вам по личному опыту известно? — спросил Лопухин.

Побратимко зарделся.

— Я это… исключительно в целях познания обычаев страны, ваше сиятельство…

— Похвально, — улыбнулся Лопухин, прикидывая про себя, как лучше объяснить цесаревичу его промах. — Надеюсь, у японской полиции претензий к вам не имеется?

— Боже упаси!

— Надеюсь, что так. Кстати. Стихи вы сами писали?

Титулярный советник стал из розового пунцовым.

— Пытался, но не сумел, ваше сиятельство. «Кицунэ ты моя, кицунэ», а дальше никак, хоть караул кричи. Бездарен-с. У нищего поэта заказал…

— Идемте со мной. Сейчас вы повторите цесаревичу то, что рассказали мне."

"Михаил Константинович долго не хотел верить. Госпожа Садако — публичная женщина? Быть того не может! Наговоры! Затем наследник российского престола сделался несчастен, запустил в Карпа Карповича туфлей и закричал: «Коньяку!» Побратимко удалился на цыпочках. Но Лопухин остался, чтобы задать еще один вопрос безутешному цесаревичу, пока тот не впал по своему обыкновению в свинское состояние:

— Надеюсь, Мишель, ужин с микадо прошел благополучно?

Цесаревич налил фужер для шампанского коньяком всклень и выпил залпом.

— Что? Какой я тебе Мишель? Уйди! Видеть не могу! Цербер!

— И все-таки?

— Что все-таки? А, ты про микадо? Да с ним-то все в ажуре! Ты что думал: я Россию опозорю? А вот хрен тебе! — Цесаревич быстро пьянел. — Оч-чень мило побеседовали! Народ там всякий, министры, аристократы, дамы в кимоно, как эти… ну как их?… как бабочки, во! А микадо — что надо! — Осознав случайную рифму, Михаил Константинович захохотал. — На европейца лицом похож. Выпить не дурак. Ну, дернули мы с ним за дружбу, за бодро… добрососедство, было дело… Но что пили, а? Саке! С него не окосеешь. Ник-какой чести я не уронил, запомни это! — Ухмыляясь, цесаревич покачал пальцем перед лицом Лопухина. Из угла его рта потянулась струйка слюны — он не замечал. — Да, вот еще: микадо очень инте… интересовался дирижаблем. Со всем своим двором будет смотреть, как мы на нем над его дворцом пролетим. Я обещал. Все слышали. Послезавтра утром. Понял? Обеспечь.