Исландская карта. Русский аркан

Еду ей приносил Легировский, покупая всякую снедь в станционных буфетах, а то и просто у торговок. Поезд шел на восток пятые сутки. Говорили, что после Иркутска он пойдет еще медленнее. Приходилось терпеть. «Выдержу», — думала Катенька.

Иногда из-за железнодорожных проблем, не вполне понятных простому смертному, Литерный-бис пропускали вперед. Когда он проносился мимо, великая княжна отодвигалась от окна. Брат Митя был рядом — а не поговоришь, не посоветуешься. Его позиция ясна: члены императорской фамилии не вольны в выборе своей судьбы. Государственная позиция… и какая же бесчеловечная!

Лучше всего было бы сохранить инкогнито до самого Владивостока, от крайности — до Забайкалья. Трудно, а надо. Чем дальше поезд уносил великую княжну на восток, тем меньше была вероятность, что братец отправит ее к батюшке в сопровождении жадармского караула. Не из сострадания, а потому, что не доверит караулу. Знает характер сестры.

Иногда снился любимый, и всегда одинаково: он отдалялся, уходил куда-то с грустной улыбкой, заволакивался туманом…

Или то были слезы?

«Ну где теперь искать эту дуру?» — в великой досаде подумал Дмитрий Константинович. Не в первый раз подумал и не в сотый.

Хотел простонародно плюнуть и забыть, благо иных дел хватало. Не получалось.

Сестра все-таки. Росли вместе. Шалили вместе, совместно и терпели наказания, не переваливая вину со своих плеч на чужие. Наставники-немцы на взыскания были щедры, а похвалу из них клещами не вытянешь. Впрочем, это еще как посмотреть. Если сравнить с нещадно поротыми германскими принцами, то у русских великих князей было не детство, а сплошной праздник…

Ну ладно. Выросли. Сам — не семи пядей во лбу, но вроде и не дурак. Сестра — красавица с умом и характером. С тем самым характером, воспитать который так старались немцы — и преуспели, черт бы их побрал. К этому упрямому характеру еще бы дисциплину тевтонскую, да куда там. Не захотела рожать маленьких Саксен-Кобургов. А кто неволил? Сказала бы твердое «нет» — и точка. Повздыхав, подыскали бы другую партию. Но не Лопухина, конечно! Капризы императорских детей терпимы до тех пор, пока они не переступают некой границы. Влюбляться в обыкновенных смертных можно, если держать себя в рамках приличия. Венчаться — увы. Много лучше самому пооборвать лепестки распустившихся в душе цветов, чем ждать, когда тебе их пооборвут другие.

Кто-то сомневается в том, что так и случится?

Ум — умом, пустое упрямство не имеет к нему отношения. Поэтому Дмитрий Константинович и ругал про себя сестру дурой.

Сбежала! Ничего умнее выдумать не могла! Как в романах, чтоб их авторам в аду вовек из кипятка не выныривать! По всей империи ее ловят, а где она? Бог знает, в какую щель забилась.