Исландская карта. Русский аркан

Поди проверь всех и каждого!

Далее, убийца, вполне вероятно, имеет блестящий послужной список и незапятнанную репутацию. Если в заговоре участвуют персоны ранга морского министра — удивляться тут нечему. Изучение личных дел, даже самое внимательное, вряд ли позволит сузить круг подозреваемых.

Но только на первый взгляд. Могло и даже очень могло случиться так, что для исполнения гнусного дела заговорщики выбрали небезупречного человека. Высокие идеалы — это одно, а пролить кровь цесаревича — совсем другое. Для сего грязного дела нужен либо невероятный патриот, готовый во имя великой цели пожертвовать не только жизнью своей, но и именем честного человека, либо редкостный негодяй, либо человек небезупречный, и третье всего вероятнее. Можно предположить, что он «на крючке» у заговорщиков. В таком случае изучение личных дел может иметь смысл — но изучение сугубо внимательное, на предмет подчисток и недомолвок. Что-то может всплыть — либо неоплатные долги, либо тщательно скрываемое преступление, либо тайный и стыдный порок вроде пристрастия к содомии.

Совсем не факт, что из попытки выйдет толк, но все же стоит попробовать. Иногда одно-два слова в личном деле могут навести на след. Ничего другого все равно не остается…"

"В дверь каюты уже не первый раз деликатно стучал Нил — граф знал его стук. Робко постучит, подождет с полминуты, постучит снова. Догадается, что графу сейчас не до юнги, уйдет, а через четверть часа вернется — и снова: тук-тук-тук. Небось пришел просить какую-нибудь книжку. Но на русском здесь ничего нет, а все картинки в книгах на английском, немецком и датском он уже видел не один раз. Значит, книжка лишь предлог войти и поболтать. Очень жаль, но не время.

На сей раз стук явно принадлежал Нилу, но был настойчивее прежнего. Пришлось открыть дверь.

— Что-то случилось?

— Пока нет, барин, но…

— Сколько тебе раз говорить, чтобы не звал меня барином? Как меня зовут?

— Ваше высокородие…

— «Высокородия» давно отменены. Попытайся еще раз.

— Ваше высокоблагородие. Или ваша светлость.

— Это на людях. А наедине?

— Николай Николаевич…

— Ну наконец-то. Что у тебя?

— Среди матросов разговоры — куда, мол, идем?

— Ну и что?

— Не туда, мол. Так они говорят. Некоторые злые.

— Спасибо, я знаю.

Нил не спросил, откуда граф знает о настроении матросов, — привык, что тот вообще мало чего не знает. Кивнул, вздохнул и, поняв, что сейчас к барину лучше не подступаться, испарился.

Надо бы с ним сейчас побеседовать, да недосуг. Ничего, мальчишка уже более-менее оправился от подземного кошмара, дальше пусть сам. Телом хил, но стержень внутри имеет. Такому тепличные условия лишь во вред.

Итак. Документы. Личные дела.