Исландская карта. Русский аркан

Из боковых штреков выскакивали рабы, больше похожие на чертей, чем на людей. Черное тряпье, черные лица, черные кайла и ломы в черных руках. Одни глаза сверкают, да и те шалые. Почуяли свободу орелики, упились первой кровушкой! Глядите своей не упейтесь. Ох, как глупо началось…

Все-таки споткнулся. Живо откатился к стене, чтобы не затоптали, вскочил. Передовые обогнали его. Впереди всех – борода наперевес – с тяжким топотом бежал некто Никодим, лицо купеческого сословия и никому не интересной фамилии. В плену у пиратов терпели страдания не одни моряки – попадался всякий люд. Никодим этот повез в Англию лес из Архангельска, берег будущий барыш, не желал нести убытки от простоя, по скупости не дождался каравана с охраной, шибко понадеявшись на фортуну свою да еще на Богородицу.

Подвели обе. Строевой лес – он и пиратам нужен. Еще лучше продать его в Англию или Голландию. Кстати, дешевле, чем собирался Никодим.

Намаялся в шахте – страсть. Натерпелся всяких бед. Денно и нощно молился об избавлении, суля Николе-угоднику сначала пудовую свечку, затем часовенку, а в конце концов и храм. И вот… неужто вымолил?!

Всех обогнал Никодим, и вынесла его нелегкая из-за поворота аккурат на заслон. Пятеро нехристей возле нарочно потушенного фонаря – неясные силуэты, зато в недвусмысленных позах. Трое целились с колена, двое других готовились стрелять поверх их голов.

И грянул залп.

Упал простреленный навылет Никодим, упали еще двое. Остальные попятились было, но сзади напирала толпа. Еще несколько секунд, и штольня будет завалена телами мертвых и умирающих. Медлить было нельзя.

– Дай! – гаркнул Лопухин, отшвырнув плеть, и легко завладел револьвером, вывернув чью-то кисть. На уговоры не оставалось времени.

Выстрелил дважды. Перекувырнулся, припал, выстрелил еще. Молниеносный короткий бросок – и новый выстрел.

Три выстрела прозвучали в ответ, три визгливых рикошета отметили место, где он только что был. Три, а не пять.

И смолк револьвер. Лопухин дважды нажал на спуск, прежде чем осознал: патронов в барабане больше нет.

Спасибо, помогли свои – залегли за трупами, открыли беспорядочную, вряд ли действенную пальбу и отвлекли внимание стрелков. «Глупо будет, если подстрелят свои же», – мелькнула в голову у Лопухина одна-единственная мысль, в то время как тело рванулось вперед, будто выброшенное пружиной.

Единственное спасение – скорость и неправильные зигзаги. Не оставаться на линии огня дольше одной децисекунды. На курсах второй ступени инструктор гонял обучающихся до седьмого пота, прежде чем у них начало получаться. Конечно, патроны были холостые. «Убит! – сердито кричал инструктор очередному несчастному, и никому не приходило в голову оспорить слова того, кто бил муху в полете. Убит – значит убит.