Аристократ из прошлого тысячелетия (СИ)

Противопоставить обидчикам Оксане было нечего, она училась с аристократами, и за многими из них стояли такие роды, что размажут любого, кто хотя бы косо посмотрит в сторону их отпрыска. Поэтому она могла лишь молча глотать слёзы, чем вызывала только ещё больше агрессии со стороны других детей. Особенно сильно это почему-то проявлялось именно у Гриши. Он не упускал ни единого момента, чтобы напомнить Оксане о её статусе приёмной. И один раз настолько разошёлся, что ударил.

Время как будто застыло, а потом потекло очень медленно, Оксана отчётливо видела, как к ней летит крупный кулак, смогла даже различить мелкие веснушки на пальцах Гриши. А стоило ему коснуться её кожи, как вдруг почувствовала… Нет, даже не почувствовала, внешние ощущения как будто отключились, зрение померкло, но в полной темноте вдруг появилась целая смесь из ярких картинок, наполненных чувствами. Оксана не могла описать это иначе, но она увидела, как Асафьева жестоко избивают дома. Оказывается, его закрытый форменный пиджачок скрывал множественные следы от ударов. Маленького Гришу привязывали к кровати и морили голодом, крича, что он разжирел, как свинья. Поэтому, приходя в школу, мальчик отбирал у других детей порции на обеде, лишь бы наесться. И пытался сделать это впрок, пихая в себя еду до рвотного рефлекса. Оксана видела, как кто-то большой кричал, что Гриша вообще приблудный, потому как имеет более яркие веснушки и тёмный цвет волос, чем все члены семьи.

К девочке внезапно пришло осознание, что Асафьев не просто так к ней прицепился и никак не мог отстать. Он видел в ней себя, а потому вымещал на однокласснице всю ту злобу, которая копилась в нём за всё, что с ним творили дома. Тот подслушанный разговор стал для него последней каплей. Его, родного! Избивали, а перед ней, официально-приёмной, извинялись! Мальчишеская душа не могла вынести такой несправедливости.

В глазах прояснилось, по щекам Оксаны вновь побежали слёзы, но на этот раз они были не от собственного несчастья. Девочка потянулась к перекошенному от злости обидчику, улыбнулась сквозь слезы, с жалостью, а не злостью, взяла его за руку, ощутив, как дрожит предплечье мальчишки. Оксана увидела прямо в центре груди Гриши тёмно-красный сгусток. От него веяло чем-то плохим, так она это чувствовала. Дальше действовала чисто инстинктивно. Откуда-то пришло осознание, что нужно сделать: девочке очень хотелось передать Асафьеву хотя бы каплю тепла и поддержки, в которых он так нуждался. Оксана протянула ладошку к груди Гриши, из её руки вырвался видимая только ей волна бледного света, проникла в грудь мальчика и порвала в клочья осевшую внутри хулигана гадость.

Асафьев вздрогнул, отшатнулся, во все глаза смотря на свою жертву.