Аристократ из прошлого тысячелетия (СИ)

Сколько будет стоить скоростной поезд, практически полностью без тряски и расходов на топливо? Не знаю, но полагаю — много.

— Так вот зачем ты меня позвал? — догадалась Листик. — Всё становится интереснее и интереснее.

— Сам в шоке, — поддакиваю подруге. — Когда ехал сюда, даже не подозревал, что всё сложится именно так. Эй ты, гостья из другого мира. Показывай, где палата Скворцовой.

— Скворцова, как оригинально, — задумчиво бормочет себе под нос Листик.

— Не так уж и оригинально, если знать пару фактов, — скептично ответил я.

— Фамилия реальной женщины, Сорокина, это первый факт. Второй факт звучит так: оригинальность и Василий Исаев, это слова, никогда не стоявшие в одном предложении.

— Эк, как завернул, — покачала головой Листик, разом выдавая в этом подтянутом упругом теле бойкую старушку. — Давай глянем, доколе ещё демонюге страхолюдной портить деву чистую.

— Я не демонюга, а деве вашей шестой десяток, — прогундосила суккуба.

— Поговори, давай, — продолжила шебутная старушка. — Тебе-то, поди, не одна сотня, али нет?

— Старше нас с тобой она, — напомнил я и поморщился. — Но давай и правда не таким старческим тоном.

— Эх, молодость, — прокряхтела Хризалида, с каждой секундой всё больше молодея, по крайней мере, в восприятии на слух. — Всё тебе подавай девушек молодых, Антон.

За разговором мы подошли к палате, подождали, пока несколько сотрудников больницы, что ошивались рядом, скользнут по ответвлениям коридора и завалились внутрь.

Нас встретила почти пустая палата с одним прибором, от которого шли трубки к старушке, лежащей на кровати и полной капельнице с прозрачной жидкостью, пропускающей солнечный свет.

— Приступай, — указал на пациента я, прохаживаясь по комнате.

— Эй, медик недоучка, снимай капельницу, — приказала Листик суккубе.

— Стоит ли говорить, что у меня образование есть, — проворчала демонесса, бессильно вздыхая.

Девушки споро отсоединили мать Сорокина от аппарата, заставив его на секунду пикнуть, перед тем, как устройство выдернули из электросети.

Затем Листик начала колдовать, её глаза вспыхнули небесно голубым светом, волосы стали развеваться, будто откуда-то подул ветер, исключительно для неё.

Она посмотрела на женщину, буквально просвечивая ту насквозь, а затем тело старушки выгнулось дугой. Рот открылся в безмолвном крике. Из глаз и рта полез чернильный туман, собираясь змеями и заплетая чудовищную косу. Он встал столбом, направляясь к потолку где пропадал, смешиваясь с воздухом.

Через полминуты, всё было кончено.

Старушка упала на кровать, мокрая, будто пробежала десяток километров.

Я наконец-то услышал её дыхание, под веками забегали белки глаз, а затем и сами веки дрогнули, открывая умные карие очи, быстро фокусирующиеся на Листике.