Аристократ из прошлого тысячелетия (СИ)

— Всякий сброд, — пожимает плечами она. — Пьяницы и попрошайки. Даниэль не желал привлекать внимания, ну, почти…

От голоса вампирши, все узники тут же убрались вглубь камер, будто океан в отлив. Наступила тишина. Пленники смекнули, что я могу быть вовсе не спасителем, а как раз таки наоборот, раз общаюсь с вампирами.

— Что ты имеешь в виду? — уточняю. — Под «почти».

— Сейчас сами увидите, — лаконично отвечает Карина и ведёт меня дальше по коридору.

За весь путь больше никто не решился просить меня или подходить близко к решёткам. Все затихли, как мышки перед котом.

Чем дальше мы двигались, тем больше в груди нарастало напряжение. Перед последней клеткой я уже инстинктивно понимал, чего ожидать.

Вампиры во все времена вампиры, будь то прошлое тысячелетие или техногенная эпоха настоящего.

Так получилось, что кровь имеет для них вкус. Первоосновой для духов-паразитов является тело человека. Дух меняет оболочку, усиливает её и селит в нём жажду. Но глупо думать, что это односторонний процесс. Вместе с этим, человеческая суть также оставляет отпечаток, остаются все пороки и прочие людские слабости, делающие нас теми, кто мы есть.

Поэтому мы подходим к самому началу — кровь имеет вкус.

Некоторые мифы и легенды гласят, что вампиры питаются младенцами, девственницами и детьми.

Верное в этом всём лишь одно, все они молоды, а значит здоровы.

Когда свет озарил последнюю клетку, я уже знал, что там увижу.

Худенького паренька с колтунами отросших волос на голове. Запуганное создание, которое передвигается как зверь, припадая к полу и активно помогая себе руками.

Забившись в угол камеры, мальчонка шипел, глаза злобно блестели в ярком свете, заставляя его периодически отворачиваться.

Наверное, я солгал, когда сказал, что был готов к увиденному.

Готовностью это не назовёшь.

Порыв злобы заставил разодрать прутья клетки голыми руками, благо это не представляло особого труда. Я шагнул внутрь и подошёл к забившемуся у стены мальцу.

— Всё будет хорошо, не бойся, — стараюсь говорить тихо и максимально мягко. — Пошли, нам пора уходить.

Тот недоверчиво посмотрел на меня, а когда я потянул руки, они едва не были исцарапаны и искусаны.

Доспех духа окутал тело, хватаю паренька в охапку, зверёныш пытается выбраться, но быстро понимает, что пойман.

— Кроме него тут есть дети? — спрашиваю вампиршу.

— Нет, — качает головой она. — Он брал одного, хватало на месяц, а затем всё повторялось.

Выношу извивающееся тело и молча иду к выходу.

— Что делать с остальными? — доносится в спину вопрос.

— Убить. Всех. Они уже достаточно мучились.

Направляюсь наверх, выбираясь из сырых подвалов с хитросплетениями ходов и тоннелей.

Люди, видящие меня с мальчиком, начинают бесноваться.