Архонт росский

Как, по-твоему, Ноам узнал, что Барик приехал на него хулу искать? Сам-то он помалкивает пока. Потому что помощь наша нужна. А когда надобность отпадет, станет гадить. Отец ему велел что-то такое вызнать, чтобы хакан Ноама сместил. Тогда Еремия своего человека сюда посадит. Из византийской венеты[1]. А этим союз Руси и Хузарии не нужен. И война Руси с ромеями им тоже не нужна. А уж купцы ваши, торгующие в Константинополе, и подавно.

— Что, вот так прямо и говорят, что Барик хочет Ноама сместить? — удивился Сергей.

— Барик хочет твою жену, — внес поправку Машег. — Слаб он на передок. Ноам сказал: всегда такой был. Три жены и тридцать наложниц.

— То есть я тридцать первой буду? — возмутилась Искора.

— Не будешь, — Сергей отобрал у нее кубок. — И хватит тебе вина. Вредно это.

— Ничего мне не вредно!

— Тебе — нет, а ему, — Сергей положил руку на Искорин живот, — очень даже вредно.

— Ему⁈ — Искора аж подскочила. — Сын⁈ Откуда знаешь?

— Не знаю. Надеюсь. Но это ничего не меняет. Водички клюквенной ей принеси, — велел он холопке.

— Нет клюквенной! — испуганно пискнула та.

— Какая есть, такую и неси. Что дальше, Машег?

— Как я сказал. Искора должна получить от тебя письмо, где ты ее к себе зовешь. И побыстрее. День на сборы. Потом она с десятком сопровождающих посуху в Смоленск отправится. А ночью на стоянке я с несколькими десятками хакановых муслим ее захвачу и Барику отвезу. И на серебро по весу поменяю. А потом…

— Потом я ему бубенцы отрежу! — хищно заявила Искора.

— Не отрежешь, — сказал Сергей.

— Это почему? — возмутилась Искора. — Еще как…"

"— А потому что я об этом позабочусь. Всё, ладо мое. Иди обедом займись. Мне с Машегом всю задумку целиком обсудить надо. Как-никак три пуда серебра на кону.

— Побольше, — Машег опытным взглядом оценил Искору. — Но мелочиться не будем.

— Не будем, — согласился Сергей. — Мелочь все равно нам достанется. Ноам в доле?

— Доля Ноама — устранение Барика, — ответил Машег. — Он сам так сказал. Но подарок ему сделать надо.

— Сделаем, — кивнул Сергей. — Но после. Когда хаканова родича сюда доставят. Появилась у меня одна идея. Вам с Ноамом понравится.

[1] Машег использует слово, которое обозначает группу сторонников. Например, венетами называли в Костантинополе партии, которые поддерживали на ипподромах колесничих своего цвета: голубых, зеленых…

Глава 8

Глава восьмая. Когда сбывается мечта сына шеда

Алп-Барик бар Еремия метался по шатру, как запертый в клетку волк. Хорошо, шатер у него был просторный, шагов десять в поперечнике. Находящийся здесь же Ноам бар Раффа был спокоен. Восседал на подушках, взирал на метания соотечественника с легкой усмешкой. Потом уронил:

— Едут.

Алп-Барик замер. Тоже прислушался, наконец изрек:

— Точно. Скачут.

Постоял немного и тоже уселся на подушки.