Архив смертников

— В том-то и дело, что неизвестно, кто там может оказаться. — Крахалев резко вскочил и заходил по кабинету. Потом остановился, вперился взглядом в Макарова: — Ты, конечно, в курсе, что происходило в тридцать седьмом, тридцать восьмом годах? Арест и расстрел заместителя наркома обороны Тухачевского — по «делу военных», вся его честная компания — Примаков, Путна, Уборевич, Якир, Фельдман… Через год Блюхер…

— Ну, конечно, товарищ подполковник… Была большая чистка в вооруженных силах в связи с вскрытием заговора в РККА, целью которого было насильственное свержение власти и установление в СССР военной диктатуры. Эти люди планировали подготовить поражение Красной Армии в войне с Германией… Тухачевский все признал, да и остальные не молчали. Доказательства заговора были исчерпывающие. Они передавали германской разведке сведения, составляющие государственную тайну, — о том же сосредоточении РККА в пограничных областях…"

"— Да, все правильно, — поморщился Крахалев. — Небезызвестная «красная папка», которую президент Чехословакии Бенеш передал товарищу Сталину, — доказательства конспиративных контактов Тухачевского с германским Генштабом. Имелась альтернативная версия, что документы сфабрикованы ведомством Вальтера Шелленберга — начальника внешней разведки Службы безопасности — тот хотел скомпрометировать собственный Генштаб. Но Тухачевский признался, что руководил заговором, ну, а раз признался, значит, так оно и было. Признание вины, знаешь ли, — краеугольный камень доказательства, гм… Оттого и били смертным боем нашу армию в тридцать восьмом и тридцать девятом, обезглавили ее практически полностью, оставили без комкоров, комдивов, били и по младшему командному составу, чтобы извести антисоветскую гадость… Тухачевский сам виноват, самолюбия было немерено, считал себя непревзойденным специалистом в области армейского строительства, постоянно собачился с Ворошиловым, не понимал, что делает… Давай начистоту, Макаров, что ты сам думаешь по этому поводу? Не бойся, не побегу тебя закладывать, потому что сам от этого пострадаю.

Алексей растерялся. Собственное мнение всегда имелось при себе, но чтобы с кем-то им делиться…

— Я считаю, товарищ подполковник, что то, что делали с нашей армией, не всегда было оправдано… Во многом перестарались, страха нагнали перед реальной войной с Гитлером. Опять же органы НКВД спешили выслужиться… Нет, у меня отсутствуют сомнения в правильности генеральной линии нашей партии и политического руководства… Опять же: лес рубят — щепки летят…

— Понятно все с тобой, — отмахнулся Крахалев. — Ни хрена ты не веришь, что был какой-то заговор. Считаешь, что наших маршалов репрессировали незаслуженно и несправедливо.