Архитектор пряничного домика

Я была единственным ребенком среди больных и монахов, читать меня отец Аристарх научил.

Моника рассмеялась."

"– Маленькое уточнение. Батюшке почти к ста годам подкатило, жил он в своем мире, думаю, в веке эдак двенадцатом. В качестве учебника для обучения меня грамоте иеромонах использовал Псалтырь на церковнославянском. Тебе, Ванечка, известно, что буквы там не такие, как в современном русском языке. Я к семи годам не знала про Мойдодыра и дядю Степу, зато бойко читала наизусть все кафизмы. В семь лет меня отвели в деревенскую школу, в одной комнате занимались четыре класса, учительница была одна… И тут мой отец понял: надо что-то делать. Меня местные дети задразнили. Мало того что у меня имя Матрона, которое все мигом переиначили в Матрену, так я еще и Свинкина. Как с такими данными среди детей выжить? Папа меня по Святцам в честь Блаженной старицы Матроны назвал. Я своим именем гордилась, росла в монастыре, меня там все любили, хвалили. Я была очень счастлива, помогала в коровнике, кормила кошек. В храме хорошо пахло, красиво там было, в трапезную после службы забежишь, брат Дионисий пирожков даст. И вдруг: океан злобы, ненависти. Меня в школе начали бить, да и образования там никакого нельзя было получить. Вот тогда родители приняли решение отдать меня бездетным родственникам-москвичам: Римме Петровне и Николаю Сергеевичу. Очень хорошие люди, прекрасные специалисты. Он главврач большой больницы, она известный педиатр, но оба неверующие. И получила пара, которая вообще в церковь никогда не заглядывала, монастырскую Маугли…

Моника расхохоталась.

– Сейчас я понимаю, в какой ужас они пришли. Я, когда в их квартире впервые очутилась, спросила: «А где икона?» Дядя Коля свой вопрос задал:

– Зачем она нам?

– Без лика Божьего дом не стоит, – заявила я, а потом отказалась сесть к столу, потому что молитву не прочитали.

Стало понятно, что этакое чудо в московскую школу не отправишь. Год они меня дома учили, наняли педагогов по всем предметам, одновременно я усвоила уроки лицемерия и хитрости, поняла, что прилюдно креститься, вслух читать молитву перед едой и говорить, получая подарок: «Спаси, Господи», не разумно и опасно. Дяде с тетей здорово из-за меня попадет, да и родителям тоже достанется. В ваш класс я пришла подготовленной по всем статьям, выучила слово «спасибо», молилась только про себя. Документы мне сменили, дали девичью фамилию мамы – Гранкина, имя «Матрона» оставили. Но оно было только в личном деле, в классном журнале директор разрешила написать «Моника». Я первого сентября, идя на линейку, чувствовала себя прямо как святой Игнатий, которого по приказу императора Траяна в амфитеатр к диким зверям на смерть бросили. Но одноклассники оказались добрыми, мы быстро подружились.