Архитектор душ

А дальше, почти на полях, была запись, сделанная другим более аккуратным почерком без латыни. И почерк этот явно не принадлежал Громову.

«Если во время ритуала в не очень точно рассчитанном радиусе окажутся иные живые организмы, обладающие чем-то, что даже с большой натяжкой можно назвать душой и наличием интеллекта, существует ненулевая, хотя и статистически ничтожная, вероятность того, что вышеупомянутые души спутаются в один большой и крайне неудобный узел».

— Это что, все? — удивился я, пролистав несколько страниц вперед и назад.

Я продолжал смотреть на книгу с недоумением.

— Все, — буркнул гримуар, после чего подскочил у меня на руках, описал в воздухе кульбит и с громким шлепком захлопнулся, защелкнув застежку.

Глава 20

Я сидел, тупо уставившись на книгу, которая только что не просто захлопнулась, а еще и что-то сказала. Вернее, не «что-то», а вполне конкретное слово.

«Всё».

Произнесено было мужским, абсолютно безэмоциональным голосом. и прозвучало оно не в моей голове, а здесь, в комнате. Моей первой, самой логичной мыслью было: «Всё, Громов, допился». Переутомление, стресс, вино — идеальный коктейль для слуховых галлюцинаций.

Я аккуратно, стараясь не шуметь, положил книгу на пол. Вставать не хотелось, но надо было проверить. Самое простое объяснение — это сказал кто-то на улице. Окно-то открыто.

Я встал, прошелся по комнате, разминая затекшие ноги, и подошел к окну. Выглянул. Пусто. Глухая ночь, тишина, только фонари светят на пустую дорогу. Ни одной души, ни одной машины. Просто физически некому было это сказать."

"Я медленно обернулся. Мой взгляд притянулся к фолианту на полу, который лежал в круге света от торшера. И как я не пытался в ней что-то разглядеть — это была просто старая книга.

И тут меня накрыло по-настоящему. Нет, я уже смирился с магией, с эльфами и тем, что я сам теперь какой-то ходячий рентген для душ, но… говорящие книги? Это уже перебор. Это была та самая черта, за которой обычно ждет палата с мягкими стенами.

Может, это какая-то хитрая штука? Диктофон, вмонтированный в переплет? Какой-нибудь дурацкий розыгрыш от Громова? Но как? И зачем? Он же не мог знать, что однозначно умрет, и спланировать такой долгий и никому не нужный, кроме него самого, план.

Надо покончить с этой неопределенностью.

Я вернулся к креслу и присел на корточки рядом с книгой. Она не шевелилась. Никаких звуков, магического свечения. Просто кусок старой кожи и пергамента. Я чувствовал себя полным идиотом, но все же решился. Наклонившись к ней поближе, я спросил так тихо, чтобы даже девушки в соседней комнате не услышали:

— Это ты сейчас сказал?

В ответ тишина.

Я поднял книгу и повертел ее в руках. Ничего. Внимательно осмотрел застежку — тяжелую, из потемневшего от времени металла.