Архитектор Душ II

— Только на самом деле она называется «Утро в сосновом лесу». А медведей, говорят, вообще другой художник дорисовал, не сам Шишкин. Так, к слову.

Они дальше гуляли по залу, и Алиса чувствовала себя так, будто на ней нет платья. Каждый косой взгляд, каждый приглушенный смешок за спиной заставлял ее съеживаться. Она не привыкла к такому вниманию, к этой тихой травле, которая была главным развлечением аристократов.

Лидия же, наоборот, держалась так, словно была королевой на собственном балу. Она шла с гордо поднятой головой, демонстрируя полное пренебрежение к шепчущимся за спиной гостям. Заметив, как ссутулилась Алиса, она тихо сказала:

— Не давай им себя задеть. Завидев слабость — заклюют, как куры. У тебя же бойкий характер, девочка. Думаешь, раз они аристократы, то им все можно? Как бы не так. Такие же люди из плоти и крови, как и ты. И, из того, что я успела понять за наше с тобой небольшое пребывание вместе, Алиса, ты можешь, знаешь и умеешь куда больше, чем многие из этих напыщенных болванов. Держи спину ровно, подбородок прямо, выпяти грудь. Ты красавица, и должна всем показать, что они тебе в подметки не годятся.

— Ага, вот они! Две потаскухи, которых притащил Громов.

Голос, громкий, пьяный и полный презрения, разрезал шум зала. Лидия замерла, вскинув брови. Алиса, воодушевленная речью подруги, тут же вспыхнула. Она резко обернулась на голос.

— Как ты меня назвал⁈

* * *Когда он сделал пару шагов из тени дверного проема, я смог его разглядеть и вспомнить: Дмитрий Орлов, старший отпрыск старинного, но обедневшего рода.

Два года назад. Шумный прием. Его юная сестра Екатерина, влюбленно смотрящая на Громова. Слишком много вина, пустая гостевая спальня и ее слезы на следующее утро, когда Громов, уже потеряв всякий интерес, холодно бросил ей, что это была всего лишь одна встреча, да и та, была ошибкой. С тех пор пьяный Дмитрий искал повод для мести.

— Как это, отказываешься⁈ — взъерепенился он. — Ты не имеешь права!

— В смысле? — спокойно удивился я. — Вполне себе имею. Как и твою сестру в свое время.

Я тут же щелкнул зубами, пожалев о сказанном. Я не хотел этого говорить. Фраза вырвалась сама собой. Наследие старого Громова, его злой и ядовитый язык.

— Че ты там вякнул? — процедил он, набычившись.

Вмешался Корней.

— Так, господа, спокойнее. Давайте не будем устраивать сцен в такой торжественный вечер. Давайте я попробую решить ваш спор: Дмитрий, у вас есть претензии к Виктору?

— Да! Он… ик… должен ответить за свои действия!

— Господь милосердный, — сказал я, — да ты пьян вдрызг.