Архитектор Душ II

— Ты думаешь, а не действуешь! Твое тело должно быть быстрее головы!

Снова атака. Я ушел в глухую оборону, отбивая удар за ударом. Я чувствовал, как он ведет меня, заставляет двигаться по площадке, выматывает. Пот заливал глаза, легкие горели. Но я не сдавался. Я искал. Искал свой шанс.

И я его нашел.

После очередной серии быстрых уколов он сделал ложный выпад вправо, заставляя меня сместить защиту. Я повелся. Но в последний момент, когда его клинок уже должен был коснуться моего бедра, я понял — это обман. Его настоящее движение будет другим.

Я не стал парировать. Вместо этого я сделал то, чего он точно не ожидал. Резкий, почти судорожный шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума. Его клинок прошел в сантиметре за моей спиной. На одно мгновение мы оказались почти вплотную.

И в этот момент я увидел его лицо. Удивление. Неподдельное, чистое удивление мастера, который не ожидал от ученика такой дерзости.

Мое тело сработало как пружина. Я не думал, я действовал. Резкий разворот корпуса, выпад бедром, чтобы вывести его из равновесия, и моя рука с рапирой, повинуясь какому-то древнему инстинкту, потянулась не к его торсу, а выше. К горлу.

Мир словно переключился в режим замедленной съемки.

Я видел все с невероятной четкостью. Как расширяются зрачки Феликса Рихтеровича, когда он осознал мой замысел. Как в его глазах удивление сменяется азартом бойца. Я видел, как за его спиной Лидия прикрывает рот рукой, а Алиса подается вперед, затаив дыхание. Я видел, как кончик моей рапиры неумолимо приближается к его шее.

Это был бы идеальный и смертоносный удар, если бы мы сошлись в настоящей дуэли не на жизнь, а на смерть.

В самый последний момент, когда до его кожи оставались миллиметры, его левая рука, свободная от оружия, взметнулась вверх. Он не пытался отбить мой клинок. Он ударил по моему предплечью снизу, открытой ладонью. Резко, сильно.

Мою руку отбросило в сторону, а он, используя инерцию моего провального выпада, развернулся и нанес короткий, почти невидимый тычок. Я почувствовал тупой, но сильный удар в грудь.

— Туше, — выдохнул он, отступая на шаг.

Я стоял, тяжело дыша, и смотрел на него. В груди, там, куда он нанес удар, разливалась тупая боль. Я проиграл. Важно то, что я увидел на его лице.

Он улыбался. Широко, искренне, как ребенок, получивший долгожданную игрушку.

— Вот это… — он перевел дыхание. — Вот это было хорошо, Громов. Даже очень хорошо.

Мы опустили оружие и подошли к альтанке, где нас уже ждал ледяной лимонад.

— Ты быстро вспоминаешь, — сказал Рихтерович, садясь в кресло. — И учишься. В тебе просыпается инстинкт. Тот самый, что отличает спортсмена от бойца. Ты не просто хотел коснуться. Ты хотел убить."

"Я промолчал, делая большой глоток.