Отборная попаданка архидемона 2

Включив воду, хватаю Саламандру и, тряхнув, приближаюсь лицом к ее морде, смотрю в широко распахнувшиеся глаза:

— Ты что там у него трогала, а? — сердито шиплю я. — А если бы он под стол заглянул и тебя увидел? Ты хоть думаешь о последствиях? Не алей больше так делать, это опасно, не алей.

Еще раз тряхнув ее, понимаю, что это почти край — ящерице выговаривать. Совсем нервы сдают.

Саламандра открывает пасть:

— Хо-ло-со.

Взвизгнув, отбрасываю Саламандру в ванну, а сама вжимаюсь в стену.

— Настя, ты в порядке? — совсем близко раздается голос Манакризы.

— Д-да, просто воду холодную включила резко, — бормочу я, во все глаза глядя на сидящую на дне ванны Саламандру.

Она говорила? Или мне показалось?

Что вероятнее, что ящерица из мира магии может говорить или галлюцинации от переутомления?

Отдышавшись, наклоняюсь над ванной и, глядя в мерцающие, желтые сейчас глаза Саламандры тихо спрашиваю:

— Ты умеешь говорить?

Она молча смотрит на меня.

— Ты что-то говорила?

Саламандра продолжает просто смотреть.

— Ты ведь мне ответила?

Пошлепав лапами по воде. Саламандра явно намекает, что пора заткнуть пробку и набрать воду для ее купания."

"Наверное, померещилось. Может же такое быть. Она пошипела немного, а уставший мозг дополнил звуковой ряд так, что он превратился в знакомое слово. Такое бывает. От перенапряжения. А перенапряжений сегодня хватило, одна необходимость бороться с очарованием Леонхашарта чего стоит.

— Ладно, извини, что бросила тебя. — Заткнув пробку, беру свое полотенце и, постелив его на пол, сажусь под дверь.

Комната наполняется звонким шлепаньем — это Саламандра ловит водные потоки и скачет в набирающейся ванне. Я же, прижавшись спиной к двери, закрываю глаза.

И видится мне лицо Леонхашарта…

Открываю глаза — так безопаснее.

Невольно касаюсь пальца, на котором было его кольцо, и в сердце рождается тот самый опасный романтический трепет.

Там, на Земле, мне уже делали предложение руки и сердца, было у меня и кольцо — пусть простенькое, из серебра, но, по уверениям, залог самой искренней любви. Осталось это кольцо напоминанием после того, как я обнаружила его дарителя в постели с матерью.

«Так получилось, — объяснил это он. — Я же мужчина, мы полигамны».

«Должна я была проверить, кому отдаю дочь, — невозмутимо пояснила свое поведение мать и добавила: — Он так себе, найдешь себе получше».

И вот теперь мне… лезут в голову мысли, которым я совершенно не давала ход, которые мне удавалось держать в узде, просто не позволять им вырваться на поверхность, встать вопросами, от которых мне просто больно, словно не прошло двух лет, словно я все еще стою на пороге комнаты и смотрю на два переплетенных обнаженных тела.