Отборная попаданка архидемона 2

— Я провожу. — задумчиво отзывается Леонхашарт, и так смотрит на меня, так смотрит… с таким вопросом во взгляде, кажется, он кричит глазами: что это было?

А я думаю, как мне держать вымахавшую Саламандру так, чтобы ее никто не заметил? Ведь при движении ее маскировка слегка заметна. Или оставить ее здесь, пусть сама выбирается?

Вздохнув, высвобождаю руку из-под стола, прижимаю к груди:

— Правда спасибо, я так рада этой встрече, рада, что смогла пройти испытание…

У Леонхашарта шире распахиваются глаза, а я в порыве «воодушевления» взмахиваю рукой, и чашка с моим недопитым латте летит в сторону режиссера. Тот отскакивает, сворачивая камеру, Леонхашарт, да и все, отвлекаются на него и звенящую по полу чашку, а я поднимаюсь и, бросив мерцающую Саламандру на сидение, задвигаю стул под стол. Там ее не видно.

— Извините за беспорядок, — улыбаюсь поднявшемуся Леонхашарту. — Архисоветник, проводите меня, пожалуйста, до автобуса.

Ну же, давай уйдем, дадим Саламандре возможность улизнуть незаметно."

"Через мгновение размышлений Леонхашарт выставляет мне локоть:

— С радостью, Анастасия.

И лишь когда мы оказываемся в сумрачных коридорах студии, он склоняется к моему уху и шепчет:

— Что это было?

Последствие моей глупости, похоже: не стоит заводить зверюшек, о которых ничего не знаешь.

— Как-нибудь потом объясню, — бормочу в ответ.

— Только скажи сразу: это ведь не ты меня трогала?

— Что вы, архисоветник, — я делаю удивленное лицо. — Как вы могли такое подумать?

— Что «такое»? Что ты меня трогала или что ты не трогала?

Какой же он все же въедливый.

— Потом расскажу.

— Готов подождать в обмен на поцелуй.

Ха-ха, вот тут он прокололся. Поднявшись на цыпочки, чмокаю его теплую, пахнущую хвоей совершенно гладкую щеку.

— Вот вам мой поцелуй, теперь проявляйте терпение.

И он проявляет. Мы опять молчим. Все так же многозначительно, отчего идти по коридорам, а потом стоять рядом с ним на крытой парковке немного тревожно и в то же время хорошо. А когда подувает ветерок, теребя длинный подол и вызывая мурашки на открытых плечах, хочется прижаться к Леонхашарту и позволить себя обнять.

Режиссер опять встает рядом с нами с камерой на треногах, попивает кофе из стаканчика и, судя по выражению лица, готовится к откручиванию рогов Берронзием.

— Ты очень хорошо прошла полосу препятствий, — Леонхашарт ловит прядь моих волос, нервно трепещущую на ветру, поглаживает, прежде чем аккуратно заправить мне за ухо. — Я переживал за тебя.

— Но колечко приготовил.

— Я мог подарить тебе его просто так. Ты молодец.

— Я мухлевала.

— Тебе ставили условие пройти все этапы честно?

— Нет, — усмехаюсь я.

— В этом и секрет: важен результат. Жена должна быть сметливой и все такое.