Арестант

Болевой шок сделал врага неопасным… Спецназ, низко приседая с ножом в отставленной руке, разворачивался для новой атаки… Он видел смуглую душманскую морду с желтоватыми белками глаз. Атака! Константин переменил хват, нацеливаясь в горло. В следующий момент выскользнувший из темноты Мага ударил его ножом в поясницу. Ромбовидный клинок кортика пробил почку. Мага провернул и выдернул кортик. Такая рана вызывает сильное внутреннее кровотечение, раненый слабеет на глазах… Спецназовец обязан сражаться до конца — Константин продолжил атаку… и не смог довести ее до конца. Кончик остро отточенного лезвия только надрезал кожу кавказца чуть ниже кадыка, но так и не достал до яремной вены. Питерский бандит, бывший боец спецназа ГРУ, рухнул на землю, продолжая сжимать нож.

Костя был единственным из людей Колобка, кто оказал действенное сопротивление убийцам.

Когда «Волга» с тремя живыми и двумя мертвыми кавказцами сорвалась с места и уехала, Константин пополз по мокрой траве. За ним тянулся широкий кровавый след. Силы таяли стремительно, в глазах темнело. Он не видел, куда ползет, он просто боролся за жизнь. За минуту он продвинулся метров на десять. А потом увидел яркий свет, услышал какие-то голоса и уронил лицо в траву. В правой руке Костя-Спецназ по-прежнему сжимал нож.

Одним из первых звонков на свободе, который сделал Виктор Палыч Говоров, был звонок Николаю Ивановичу Наумову. Многие знающие Антибиотика люди были бы поражены, доведись им услышать разговор всесильного Палыча с заурядным исполнительным директором не менее заурядного банка «Инвестперспектива». Лишь немногие посвященные не удивились бы нисколько. Впрочем, этого разговора никто не слышал. Никто, соответственно, не мог оценить почтительно-уважительного тона Антибиотика и уважительно-ироничного тона Наумова.

Виктор Палыч, рассыпаясь в комплиментах (…Я исключительно высоко ценю Ваше время, дорогой Николай Иванович…), просил аудиенции. А Палыч редко у кого просил. Пустое, отвечал банковский служащий, для вас время найду. Ну, скажем, завтра, часикам к девяти подъезжайте.

— Утра? — спросил Антибиотик.

Наумов рассмеялся и сказал, что можно, конечно, и с утра. Но лучше все же вечером. Что же вам, пожилому человеку, в такую-то рань визиты наносить?"

"Напоминание о возрасте, хоть и шутливое, укололо Антибиотика. Ему показалось, что и не шутка это вовсе, а прямой намек: стар ты стал, Палыч, стар.

Антибиотик в который уже раз заметил, что теряется в разговоре с Наумовым. Это раздражало, сбивало с толку. Обычно перед Палычем люди терялись, начинали заикаться. Но Наумов… о, Наумов! Антибиотик ехал на аудиенцию и вспоминал их первую встречу. Это было в восемьдесят седьмом.