Арестант

Вопрос был задан просто так, для разговору. Расписание рейсов Пулково-2 он знал наизусть.

— Из Швеции, — ответил Андрей, глядя в окно.

— А-а… а чего там делал?

— Зубы вставлял, — усмехнулся Андрей и, растянув губы, показал водителю белоснежный ровный оскал.

— Ну, блин! Дорого, наверно?

— Кому как… ты с твоими заработками можешь себе штук пятьдесят поставить.

— Какие заработки? — возмутился водитель. — Какие заработки? Ремонты, бензин, гаишники душат. А в аэропорту и ментам нужно отстегивать, и бандитам.

— А что, в Питере есть бандиты? — поинтересовался Андрей.

Таксист покосился на Обнорского, хмыкнул и ничего не ответил. «Волга» неслась по мокрому асфальту мимо редких деревьев и рекламных щитов. Низко прошел заходящий на посадку самолет. Сколько раз ты улетал из этого города? Сколько раз возвращался?… Много. Очень много. Каждый раз ты возвращался в другой город. Или, может быть, ты сам каждый раз становился другим?

— Заработки, — пробормотал таксист, — заработки, блин…

Навстречу проехал похоронный автобус — на Южном кладбище добавится новая могила."

"— Бандитов, говоришь, нету в Питере? — произнес шофер. — Ага, нету! Вон сегодня утром сколько народу набили. Не слыхал?

— Нет, — отозвался Андрей безразлично. И сам удивился — криминальная тема была для него родной. Вся информация такого рода им тщательно собиралась, анализировалась, подшивалась. В Петербурге Обнорский-Серегин уже негласно считался экспертом по криминальным вопросам. Да и не только в Петербурге.

— Нет, не слышал. А что случилось?

— Э-э… утром в «Девяткино» бандиты такую разборку устроили! Девять жмуриков как с куста. Вся ментура на ушах стоит.

— Ну! Так уж и девять?

— Бля буду — девять. По радио базарили. «Волга» снижала скорость — подъезжали к посту ГАИ. Омоновцы в касках, бронежилетах и с автоматами осматривали БМВ. Двое быков стояли в раскоряку около милицейского «УАЗа».

— О, видал! — бросил водила. — Вчера, говорят, из Крестов одного пахана выпустили. И сразу разборки начались, мочилово.

— Это какого же пахана? — спросил Андрей. Ответ он уже предвидел. От этого на душе стало мерзко.

— Антибиотик у него кличка, — сказал шофер. — Не слыхал?

— Нет, — ответил Обнорский. — Не слыхал.

Навстречу проехала еще одна похоронка. Вот ты и вернулся домой, журналист.

Если бы старший опер Вадим Резаков позвонил Колобку на несколько секунд раньше, вечерняя резня в Кричи-не-кричи могла бы не состояться. Многое могло бы быть иначе… Но Вадим позвонил в тот самый момент, когда Колобок снял трубку, чтобы переговорить с Бабуином. На несколько секунд опоздал старший опер. Всего на несколько секунд. У черной воды Малой Невки затрепетала осина. Пожилой бомж, пьющий портвейн в Кричи-не-кричи, почувствовал странное беспокойство.