Арестант

Хотя с каждым годом твоей проклятой службы ждут все меньше. Но если даже и ждут… рад ли ты вернуться к женщине, с которой тебя связывает только общая постель и штамп в паспорте?

В какой-то момент почти каждый опер задает себе этот вопрос. Счастливы те, перед кем нет такой проблемы… но их мало. Их очень мало. Вот и Никита Никитич Кудасов в один прекрасный день осознал вдруг, что за десять лет брака с Татьяной они нисколько не стали ближе, напротив — они удалились друг от друга. Значительную роль здесь сыграла работа Кудасова.

Он честно посмотрел правде в глаза… и увидел в случившемся беду свою и вину свою. Объективно ему не в чем было себя упрекнуть. Тогда что же, виновата Татьяна, которая все эти годы одна растила и воспитывала Димку? Татьяна, которая ни разу не упрекнула его постоянной занятостью, хмуростью, погруженностью в свои мысли?

Никита признал виноватым во всем одного себя. Однажды, в восемьдесят шестом году, уголовник Сомов по кличке Беда, взятый на разбое, сказал Кудасову на допросе:"

"— Люди, они тогда хорошо жить будут, когда научатся за все с самих себя спрашивать… В своих бедах только ты сам виноват.

Никита тяжело переживал крах семейной жизни. Понимал, что и себя-то винить не за что… Но чем виноват сын? При живом отце растет в неполной семье. Чем виновата Татьяна? Замуж-то она выходила за веселого студента-пятикурсника… а оказалась женой опера. И ведь все равно не роптала. И он был благодарен ей за это глубоко и искренне…

Продолжалась счастливая семейная жизнь. А в восемьдесят седьмом случилась у опера разбойного отдела УР Никиты Кудасова большая любовь. Началось все в классическом жанре адюльтера: в служебной командировке. Да еще с актрисой. Вот уж действительно — роман (так и выпирает это слово проклятое! Куда ж от него деться?). Странная это была любовь — тревожная… в ней было больше разлук, чем встреч. И, пожалуй, больше горечи, чем счастья. Но ведь он любил Дашу. Любил. Влюбился так, как бывает это разве что в семнадцать… А завершилось все худо. Болью надолго… чувством вины. Запомнившимся навсегда запахом накрахмаленных гостиничных простыней.

Последняя их встреча произошла в гостинице «Ленинград», в номере двести семьдесят два. Все было, как быть тому положено — страсть, ворох одежды на полу гостиничного номера. Белеющее в полумраке мраморное тело любимой женщины. Он тогда счастливый был… Счастливый, расслабленный и доверчиво-открытый.

Но опер — это не профессия, это судьба. И она напомнила о себе Никите Кудасову в двести семьдесят втором номере гостиницы «Ленинград». Напомнила в тот момент, когда он совсем этого не ждал.

…У Даши тогда были трудности. Судьба актерская — она тоже не сахар, по-разному человека прикладывает: то к славе, то к нищете и безвестности.