Арестант

В Стокгольме и в Вене не появляйся ни под каким видом. А в России тем более. Они будут пытаться заманить тебя. Ни под каким видом, ни под каким предлогом не возвращайся. Возвращение — смерть. Ты поняла?

— Да, родной, я поняла…

— Смени телефон. Этот твой номер уже засекли. Они скоро будут знать, откуда ты звонила. Выброси телефон и немедленно — слышишь! — немедленно покидай этот город и эту страну. Возможности этих людей очень велики. Ты поняла?

— Да, Андрей, поняла, — тихо сказала Катя. — А как же ты?

— Я-то? — он засмеялся. — Я-то выкручусь. Я-то сам по себе никому не нужен. Да и лимиты у смерти на меня все выбраны.

Он смеялся весело, искренне, заразительно. Он увидел, как Катя смахнула слезинку и улыбнулась.

И еще он увидел, как скептически переглянулись двое мужчин в черной машине.

Спустя сорок две минуты запись перехвата прослушал Наумов. В кабинете взорвалась бомба с долларовым эквивалентом 60'000'000 долларов.

— Идиот! — зло выдохнул человек с железной выдержкой и грохнул ладонью по столешнице. Дрогнули карандаши в стаканчике, выточенном из карельской березы. Колыхнулась долька лимона в стакане с чаем.

— Идеалист херов! — почти выкрикнул Николай Иванович, и это прозвучало еще более презрительно, чем идиот. — Ладно… ты пожалеешь! Ты еще сто раз пожалеешь, когда тебя Палыч начнет на куски резать… Где он сейчас, писака этот?

Начальник отдела внешней безопасности СБ банка «Инвестперспектива», которому и был задан последний вопрос, ответил:

— Должен быть дома. Если бы вышел, ребята обязательно сообщили. У них инструкция: докладывать обо всех перемещениях объекта.

— Едем, — решительно сказал Наумов. — Навестим идиота.

Через две минуты его бронированный «мерседес» и «мицубиси-паджеро» с охраной отъехали от офиса. В машине Наумов приказал выключить магнитолу — верный признак дурного настроения. Водитель знал Николая Ивановича давно, возил его еще в советские времена. Он мгновенно и правильно оценил настроение хозяина. Помалкивал, хотя обычно любил поболтать…

А скромный банковский служащий Наумов принял решение отдать Обнорского Антибиотику. Он редко принимал решения на одних эмоциях — серьезному бизнесмену и политику это не к лицу. Это, в конце концов, вредно для дела… Но сейчас Николай Иванович был откровенно не в себе. Шестьдесят миллионов баксов исчезли, испарились, улетучились. Это было глупо и… чертовски несправедливо!

— Боже, какой идиот, — прошептал большой бизнесмен и политик.

Водитель не повернул головы.

Судьба идиота-идеалиста была решена. Даже если он прямо сегодня сможет из-под земли достать шестьдесят миллионов баксов — его судьба решена. Благообразный старичок с Библией может точить свой ржавый нож. Приговор окончательный. Обжалованию не подлежит. Дата. Подпись.