Арест

Или открывает давно забытое старое? Вытягивает на поверхность, обнажает до мяса, до костей.

Этот мужчина делает меня настоящей. Бьет током, прошибает электричеством. Ощущаю себя оголенным проводом. Содрогаюсь и трепещу, уступаю глубинным порывам. Воля плавится точно воск.

— Что ты, — запинаюсь. — Что ты делаешь со мной?

— Люблю, — следует невозмутимый ответ, от которого меня потряхивает гораздо сильнее, чем от самых откровенных и запредельных ласк.

Любит? Серьезно? Очередная издевка? Дурацкая шутка? Бред? Наверное, я ослышалась. Такие мужчины не способны любить. Они пользуются. Берут, применяют по назначению, после выбрасывают на помойку.

— Люблю, — мрачно повторяет Адам, обхватывает мои бедра и толкается внутрь, проникает очень медленно, неспешно, растягивает изнутри своим исполинским органом. — Но моя любовь может причинить тебе сильную боль."

"Сдавленный всхлип срывается с моих губ. Пораженный возглас забивается в горле. С шумом втягиваю раскаленный воздух, отчаянно стараюсь выровнять дыхание.

Ничего не удается. Ничего не выходит.

Новые ощущения. Незнакомые. Ни на что не похожие. Непередаваемые. Низ живота распирает, окольцовывает раскаленная вспышка.

Это не больно. Просто необычно. Странно. Дико. Пульс бьет в затылок. Перед глазами темнеет. Впечатление, точно я слепну, перестаю различать окружающий мир.

Застываю. Боюсь шелохнуться. Страшно.

— Я не о сексе, — шепчет Адам, прижимается губами к моей шее, будто ловит одержимый бой крови. — Другая боль. Сильная. Настоящая. Но если ты сможешь понять и принять, если сумеешь вынести это, то однажды мы будем счастливы.

Слышу его голос, различаю слова, однако суть ускользает, ведь довольно трудно трезво мыслить, когда между ягодицами вколачивается гигантский член, входит в узкий проход, точно металлический поршень, проскальзывает все глубже, закрепляет свои права.

Адам берет меня так, как никто прежде не брал. И дело не только в новом виде секса. Дело вообще не в сексе. Он что-то делает со мной. Он… другой.

В этот миг. В эту конкретную секунду.

Я вижу его настоящего. Реального. Не красивый и эффектный образ для игры на публику. Не выхолощенный тип в безупречном костюме. Маска сгорает дотла.

Зверь. Голодный. Изощренный. Извращенный. Зверь, которого нельзя победить… ведь ему хочется сдаться, уступить во всем, упасть на колени, преклоняться, покоряться.

Больше нет слов. Мысли оседают вязким пеплом. Чувства обострены до предела. Ранят, терзают, продирают. Эмоции раздирают на части, ребра выламывают.

Каждое прикосновение ощущается как удар. Вышибает кислород из легких. Каждое прикосновение возносит до небес и свергает в самое сердце пекла.

Нет ничего. Только он и я. Темень. Беспросветная. Мрак.

Огромный член толкается вглубь. Плавно. Жестко.