Ареал

Иван с интересом вглядывался в ярко-красный бронированный локомотив. Он казался совсем новеньким, будто только что вышел из Депо в свой первый рейс. Ни потускневшего металла, ни облупившейся краски, не было видно даже царапин, словно состав стоял не на заброшенных путях в центре Зелёной Зоны, а где-нибудь в центральном выставочном павильоне музея железнодорожных войск. Казалось, если провести пальцем по любой из бронеплит, то она затрещит от идеальной чистоты, будто тщательно вымытая тарелка. Этот ухоженный вид резко контрастировал с потемневшим деревом наполовину прогнившего вагона, прицепленного в самом хвосте состава. «Видимо, как раз там и прятался Рас», — вспомнил рассказ юного поисковика Берёзов.

— Неприятная неожиданность, — Лаванда подошла к Ивану и, взявшись за поручни, тоже разглядывала бронепоезд, — да ещё и Красный… — Она озабоченно нахмурилась. — Надеюсь, он тут ненадолго, иначе распугает мне всех зверей в районе лаборатории.

— Значит, это не байки, — уточнил Берёзов, — о том, что брошенные бронепоезда двигаются сами по себе? А то я уже начал удивляться, почему не заметил его раньше, когда мы прилетали и улетали в ЛП-32. Честно говоря, мне казалось, что он должен быть где-то южнее.

— Он там и был, — недовольно поморщилась Лаванда, — где-то южнее. Прикатился сюда вчера вечером и стоит. Не мог протянуть ещё пару километров! — хмыкнула она. — Теперь приходится делать крюк.

— Странно, что его не попытались уничтожить, раз он так опасен, — удивился Иван. — Сил у РАО для этого вполне достаточно.

— Почему же не пытались? — усмехнулась Лаванда. — Пытались. А разве вам об этом не рассказывали? Понимаю, — она скорчила пренебрежительную гримаску, — наша служба безопасности не любит признаваться в своем бессилии. И вертолётами его обстреливали, и даже с военными связывались, те его бомбили с большой высоты.

— Безрезультатно? — произнес Берёзов скорее утвердительно, нежели вопросительно. — Его состояние, мягко говоря, не похоже на разбомбленное.

— Верно, — кивнула Лаванда, — он сам по себе аномалия на колёсах, снаряды и бомбы поглощает, словно губка воду. Когда он уехал с того места, где его бомбили, вокруг живого места не осталось, земля была перепахана на два метра вглубь. Но ни на рельсах, ни на шпалах, ни даже на насыпи путей не нашли ни малейшей выбоины. Всё стояло нетронутое, словно бомбёжек и вовсе не было. В конечном итоге бронепоезда оставили в покое.

— Интересно, — качнул головой Берёзов, размышляя о том, что при случае надо будет разузнать про эту историю.