Ареал

Тело Лаврентьева умолкло на полуслове, лишившись Фрагмента, и оставалось лишь радоваться, что заносчивые инопланетяне не наплевали хотя бы на тех муравьёв, что помогали им спасти соплеменников. Вот и всё. Хотя нет, не всё. Второй Фрагмент остался, возиться с ним у Ифэрше времени не хватило. И теперь он ведет с нами свою личную маленькую войну согласно программе, разработанной им же самим в целях защиты своих подопечных. Сами подопечные уже спасены, вот только Фрагмент Номер Два об этом не знает. Так что теперь он уже просто Фрагмент. Из Номера Два он стал единственным. И непримиримым.

В тот момент Берёзов не представлял себе масштабов произошедшей трагедии и тихо радовался тому, как Лаванда вновь становится нормальной. Тем более что, помолодев на десяток лет, она перестала выглядеть занудно-серьёзной, когда вещала научным языком. Первое, что она выдала, когда окончательно пришла в норму, было что-то заумное на тему нижнего порога обратной регенерации. Суть сводилась к тому, что обратная регенерация омолаживает женщину до уровня в двадцать лет, а мужчину до уровня в тридцать лет, конечно, при условии, что они были старше этого возраста. Как только Лаванда принялась рассуждать о том, почему нижний порог именно такой, Иван понял, что она больше не Зомби даже на миллиметр. Честно говоря, это были приятные четыре часа. Ведь изнутри шлюзового отсека не видно, что происходит снаружи."

"Вода вокруг Берёзова резко похолодела, и Иван почувствовал, как покрывается гусиной кожей. Понятно, прошли границу, за которой необъяснимо теплая вода становится объяснимо холодной. Следующий километр придется померзнуть, зато это даст возможность выйти на берег незамеченными. Этот аномально теплый участок реки патрульный бронекатер патрулирует постоянно, двигаясь по этакому большому кругу. Там, где температура воды падает до десяти-двенадцати градусов, непрерывного патрулирования уже не производится, пара бронекатеров ходит туда-сюда от начала холодного течения и до границы Нейтралки. В общем-то, это правильно, по теплой воде кто-нибудь может рискнуть пуститься вплавь. А вот в двенадцатиградусной, да хоть в четырнадцати, далеко не уплывешь. Тем более, за пятнадцать километров, где наконец-то начинаются твердые берега. Тут только на лодке или плоту, а их обнаружить гораздо проще. Без «Пустышки» даже акваланг не гарантия, тут и топляк, и корчи, и коряги под водой попадаются. Иван посмотрел на плывущего впереди Рентгена. С виду тот был в порядке. На нём гидрокостюм, сразу не замерзнет. За Ферзя тоже можно не волноваться, Зомби живучие, Болт сказал, что ни черта с ним не произойдет, лишь бы каким-нибудь гребным винтом не разделало случайно. Берёзов мысленно ухмыльнулся: всем хорошо, только мне зябко.