Ареал

Такого подвоха от серьёзных людей, занятых решением глобальных задач в масштабах всего человечества, майор не ожидал. Он растерянно поглядел на Кварца, но тот лишь хмуро пожал плечами, мол, а что я могу? И скрылся у себя в кабинете, бросив Медведя одного, на произвол судьбы, под скабрезные ухмылочки остальных. Пришлось сделать чопорную физиономию и вести девчонку на крышу, попутно заклеймив заговорщиков красноречивым игнорированием.

— Медведь, можно спросить? — Похоже, просто так маячить за его спиной и молча радоваться жизни девчонке никак не удавалось. Ей обязательно надо доставать его болтовней, а как же!

— Спрашивай, — здоровяк издал многозначительный вздох, намекая на то, что это плохая идея.

— Когда мне будет можно разговаривать? — Бэмби была сама невинность, не знающая намеков.

— Ты уже разговариваешь, — обреченно изрёк майор. — Чего тебе спокойно не стоится, а?

— Я стоять устала, — призналась девчонка. — Можно мне немного походить? — Она торопливо добавила: — Я не буду поворачиваться к вашим приборам! Просто подвигаюсь немного и всё.

— Ну подвигайся, — недовольно буркнул Медведь. — Немного. За вешки только смотри не зайди.

— Я помню, что там Воронка, — улыбнулась Бэмби. — Вы меня ею каждый раз пугаете, когда мы на крышу выходим. Оборачиваться к ней нельзя, так что вешки увидеть я не смогу. Это вы специально?

— Конечно, — подтвердил здоровяк. — Чтобы у тебя возникало поменьше желания тут шастать.

— Водяной сказал, что от неё до края крыши почти шесть с половиной метров безопасного расстояния, — девчонка принялась бродить по крыше туда-сюда, старательно не глядя в сторону поглощенной аномалией радиостанции. — Этого места хватит, чтобы вчетвером с закрытыми глазами ходить. Мне правда не хочется знать никаких секретов, я не шпион, честно! — Она печально вздохнула: — Я знаю, что вы мне не доверяете, хотите выгнать меня отсюда, как только Абрамов добьется ареста Прокопенко, наверное, это с вашей стороны правильно… — Бэмби немного помолчала и негромко продолжила: — Я вообще не думала, что когда-нибудь окажусь в Ареале, да ещё при таких обстоятельствах. А тут ещё травма обострилась, после того прыжка ходить становилось всё тяжелее. А когда для Сизого по трубе шла, то прямо спиной чувствовала, что очень скоро ноги откажут, в лучшем случае буду на костылях ковылять. Было очень страшно. Прокопенко, ультиматумы о сожительстве, резь в позвоночнике на каждый шаг — всё смешалось в какой-то неслышный и жуткий кошмар, из которого нет и не может быть выхода. Тогда, на торговой поляне, когда стрельба началась и в меня попали пули, я даже подумала, что паникую последний раз в жизни, и это, наверное, даже хорошо. Уж ничем не хуже ожидавших меня перспектив.